10 книг о возвращении с войны

10 книг о возвращении с войны

Американский морской пехотинец ветеран Фил Клей, чей сборник рассказов о войне в Ираке выиграл Национальную книжную премию, выбирает свои любимые книги о возвращении на родину с военного конфликта.

«Я потратил годы, пытаясь распутать клубок своих мыслей и чувств, связанных с возвращением с войны, и я вряд ли единственный писатель-ветеран, который решил сделать это. В своем обзоре художественной литературы и поэзии, вышедшей из историй военных действий Ирака и Афганистана, американский журналист Джордж Пакер называл возвращение домой как «момент истины» для современной военной фантастики. Такой же, какими стали сцены массовой резни в окопах для Первой Мировой войны, или какими были патрули через джунгли во Вьетнаме. Но эти ранние конфликты также имеют свои собственные переполненные эмоциями возвращения домой. Вот некоторые из книг, которые помогли мне над этим хорошенько поразмыслить.»

1. «Одиссея» Гомера

Без сомнения, мы должны вновь и вновь обращаться к Гомеру. Какой же это совершенный момент, когда Одиссей впервые просыпается на родной земле и не может признать свою родину. Он удивляется и желает узнать: «Какими здесь являются люди: жестокими, дикими и беззаконниками? Либо они дружественные незнакомцы, богобоязненные мужья?». Как выясняется, и то, и другое.

2.«Кориолан» Уильяма Шекспира

В данном произведении раскрывается образ ветерана, и описываются те страдания, которые он пережил за свою страну. «Покажи он нам свои раны да расскажи про свои подвиги, так мы наши языки в эти раны всунем и за них говорить начнем», — так обращался к Шекспировскому персонажу простой Римский житель. И если продолжать говорить образно, то отказ Кориолана показывать свои раны говорит об его целостности и в то же время его опасном презрении к мирным жителям, за которых он якобы боролся.

3. «Улыбнись, СВУ Везде» Якова Сигела

В этой истории переплетаются сцены небольшого воссоединения ветеранов, которые сопровождаются интенсивными спорами между рассказчиком и его женой. Она настойчиво утверждает, что он закрывается от нее и делает фетиш из своего прошлого за границей. «Должна ли я тоже делать вид, что ты никогда не сможешь понять меня, потому что у тебя была хорошая семья, а мне пришлось смотреть, как моя мама умирает и как мой брат устраивает проводы?», — говорит она. Рассказчик в этом не уверен, хотя… «После взрыва бомбы, когда вы пытаетесь убедиться, что все хорошо, как насчет тишины после, когда взрыв по-прежнему звенит в ушах?, — говорит он. — Как вы собираетесь услышать и понять себя самого в прошлом, пройдя через все это?»

4. «Билли Лин – Долгая дорога» Бена Фонтейна

Это смешная книга жестоко высмеивает пустые, глупые ритуалы и тот политический театр, который характеризует нашу реакцию на вернувшихся ветеранов. Главный герой, прибывший из Ирака со своим отрядом для того, чтобы принять участие в награждении в перерыве футбольного матча, оглядывается по сторонам и думает: «Есть какая-то грубость и бездушие в действиях моих сограждан-американцев, какая-то алчность, экстаз, зуд, идущий изнутри, из самых глубоких потребностей. У меня такое ощущение, что всем им что-то нужно от меня, этой своре небогатых адвокатов, дантистов, футбольных мамаш-болельщиц, вице-президентам корпораций. Что все они хотят оторвать себе кусок от меня, едва повзрослевшего бойца, зарабатывающего 14, 8 тысячи долларов в год».

5. «Регенерация» Пэта Баркера

В начале этого романа во времена Первой Мировой войны доктор Уильям Риверс – психиатр поэта Зигфрида Сассуна – держит антивоенный манифест своего пациента и говорит: «Мне просто только что пришла мысль, что даже диагноз неврастении, возможно, кажется неловким по сравнению с этим». Душевные страдания Сассуна – это реальность. И для тех, кто хотел бы отделаться от того, что поэт просто не мог не сказать, она, возможно, еще сможет принести пользу.

6. «Смерть в Андах» Марио Варгаса Льоса

Есть короткая сцена в этой книге, в которой группа повстанцев врывается в город Андамарк, подхлестывая в перепуганных гражданах революционные настроения, и с их помощью осуждает, а затем атакует капиталистов города, представителей сексуальных меньшинств и другие нежелательные элементы. После завершения «великого ослепительного взрыва нереальности» население остается лицом к лицу с «неубранными трупами, над которыми роились мухи, разбитыми лицами и распоротыми кнутами спинами, которые уже тронуло разложение». Здесь описано не физическое возвращение с войны, а возвращение к нормальности после оргии насилия. И затем повстанцы уходят. А приходит национальный патруль и государственные гвардейцы.

7. «Дневник сельского священника» Жоржа Бернаноса

В этом прекрасном произведении Бернаноса мы встречаемся со священником, едущим на мотоцикле с Оливером, который был отправлен в армию в 18 лет, как Ларри Даррелл в романе Уильяма Сомерсета Моэма «Лезвие бритвы». Служба наградила Оливера философскими наклонностями и скептицизмом по отношению к обществу, в которое он вернулся. «Ведь справедливость в руках сильных мира сего только орудие власти, ничем не лучше любого другого», – говорит он.

«Можно ли тут говорить о справедливости? Правильнее было бы сказать — несправедливость, но несправедливость рассчитанная, действенная, целиком опирающаяся на ужасное знание сопротивляемости слабого, его способности вынести страдания, унижения и невзгоды. Несправедливость, поддерживаемая на должном уровне давления достаточном, чтобы безостановочно вращались все колесики гигантской машины, производящей богачей, но в то же время не слишком высоком, чтобы котел не взорвался».

8. «Дух моего отца восходит в дождь» Патрисио Прон

Рассказчик Прона, проживая за рубежом со стертой от употребления наркотиков памятью, благодаря чтению новостных статей отца о случаях исчезновения людей в его родном городе, начинает более глубоко размышлять о грязи и мерзости войны. Это позволяет ему восстановить утраченное чувство единения с обществом, которому он когда-то принадлежал, но из которого убежал. Это психологическое возвращение с войны, достигнутое благодаря столкновению с прошлым.

9. «Пиво в Снукер-клубе» Вагви Гали

Гали показывает нам совсем другую точку зрения на возвращенного солдата. Рассказчик египетского романиста путешествует с другом в Лондоне после Суэцкого кризиса, где они встречаются с британским солдатом, который служил в Суэце, но «никогда не знакомился с туземцами, ведь это одно из правил в армии». Он рад встретиться с египтянами и не обращает внимания на то, что между ними может быть какое-либо напряжение. Относящийся к более низкому классу общества, малообразованный солдат невольно и неоднократно кидает расистские оскорбления в адрес хорошо образованных представителей высшего класса египтян, которые начинают получать садистское наслаждение от жестокого обращения с ним. Это забавно, но очень, очень больно.

10. «Спальни павших» Эшли Гилбертсона

Я полагаю, что, возможно, включение в список этой книги – это некоторого рода обман, но ведь возвращение с войны неизбежно влечет за собой размышления о тех, кто не вернулся. Эта книга фотографий возникла из желания Эшли Гилбертсона найти способ, чтобы визуально передать отсутствие. Он обратился к семьям, которые после смерти любимого человека сохранили все, что было у него в спальне, как своего рода храм. Запоминающиеся фотографии Гилбертсона, созданные в этих комнатах, дают нам возможность время от времени бросать тревожный взгляд на утрату.

Книги о возвращении

Слово «возвращение» связано родиной, домо, семейным очагом. Приятно вернуться из долгого путешествия туда, где тебя ждут любимые люди, они окружат теплом и заботой. Однако возвращение бывает разным. Именно этому посвящена подборка книг знаменитых писателей.

Эрих Мария Ремарк «Возвращение»

Знаменитый роман немецкого прозаика Э. М. Ремарка «Возвращение» рассказывает о бывших солдатах, вернувшихся после Первой мировой войны в мирную жизнь. В стране революция, однако друзья не хотят иметь дела с политикой. Они устали от грязи, боли, страданий, им хочется отогреться душой возле родных, побывать дома.

Но все не так, как им хочется. Они сразу сталкиваются с революцией, теряют друга в стычке, а мирная жизнь кажется им мелкой. У них открываются глаза на войну, оказывается, их столько лет обманывали, убив целое поколение молодых людей. Теперь им необходимо найти свое место в этом мире, обрасти смысл жизни и смириться…

Борис и Аркадий Стругацкие «Возвращение»

Повесть знаменитых советских прозаиков братьев Стругацких «Возвращение» написана в жанре научной фантастики. Она включает двадцать рассказов о планете Земля в XXII веке. В некоторых из них дается описание технических открытий, жизни людей, их мыслей и нравов. Главные герои присутствуют во всех новеллах в течение всего века.

В повести рассказывается о новой системе воспитания, когда планету должны населять лучшие люди. В мире Стругацких полное изобилие, равенство и братство. Прямо коммунистическое будущее, в которое верили в шестидесятые годы в Советском Союзе. В повести люди похожи на современников, они любят трудиться, потому что это доставляет им удовольствие, работа не является непосильным наемным трудом.

Станислав Лем «Возвращение со звезд»

Романы польского писателя С. Лема известны во всем мире. Он работал в жанре научно-фантастической литературы. К этому жанру относится и книга «Возвращение со звезд». В романе повествуется о том, как Эл Брегг, астронавт, возвращается домой на планету Земля из дальней экспедиции, в которой он находился целых 10 лет. Однако на Земле счет другой. Прибыв через 127 лет, он не узнает общество, все вокруг чужое и неприветливое.

Да, мир не знает войн и связанных с ними бед, люди спокойны и неагрессивны, однако это достигается путем странной процедуры под названием бетризация. Она снижает агрессию, но и не дает возможности быть

Бернхард Шлинк «Возвращение»

В романе «Возвращении» современного немецкого писателя Б. Шлинка затрагиваются вечные темы добра и зла, любви и измены. Речь о доме, к которому тянет любого человека. Именно к нему и идет долгим путем главный герой. Он пытается найти своего отца, некогда бросившего семью. Однако, что ждет его дома? Где его единственная любимая женщина?

Тема возвращения в романе разноплавновая – это и возвращение героя к женщине, и возвращение памяти о своем отце, и возвращение солдата из плена. И как всегда рассматривается тема – отцов и детей.

Артур Конан Дойл «Возвращение Шерлока Холмса»

Именно Шерлоку Холмсу обязан Конан Дойл своей популярностью. В сборник «Возвращение Шерлока Холмса» входят тринадцать рассказов, написанных в жанре детектива. Как известно, сыщик погибает в схватке у Рейхенбахского водопада с Мориарти, главой всего бандитского синдиката Лондона. Доктор Уотсон оплакивает его кончину, а миссис Хадсон устраивает в доме на знаменитой Бейкер-стрит музей имени Ш. Холмса. Но неутомимый сыщик возвращается, и приключения продолжаются в следующих рассказах:

  • «Пустой дом»
  • «Подрядчик из Норвуда»
  • «Пляшущие человечки»
  • «Случай в интернате»

Назад в СССР: лучшие книги про попаданцев в советское время

Попаданчество – одно из самых популярных направлений в современной фантастике, в котором описывается перенос персонажа в прошлое или в другой мир. У русских читателей особым спросом пользуются истории о попаданцах в СССР. На эту тему написано огромное количество произведений.

Подборка состоит из книг о попаданцах в СССР, на которые в первую очередь стоит обратить внимание. В ней есть и такие бестселлеры жанра, как «Спасти СССР» Михаила Королюка или «Реваншист» Анатолия Дроздова, и менее известные, но любопытные романы Стрелкова, Марченко, Ахмарова. Выбирайте книгу и погружайтесь в приключения!

Читайте также  7 этапов идеальных отношений

«Вторая жизнь», Александр Санфиров

Александр Санфиров – известный автор книг о попаданцах, создатель успешного романа «Вовка – центровой». «Вторая жизнь» – одно из недавних произведений писателя, быстро завоевавшее популярность у поклонников жанра.

Главный герой «Второй жизни» – восьмидесятилетний старик, после внезапной смерти перенесшийся в тело юноши в 60-е годы. Он с энтузиазмом использует представившуюся возможность прожить жизнь иначе, исправить прошлые ошибки и осуществить несбывшиеся мечты. «Вторая жизнь» – это книга об обычном человеке и его личных проблемах. В ней не затрагиваются темы героизма и спасения страны, и этим она выделяется из жанра. Действительность 60-70-х годов описана очень ярко и узнаваемо, невольно вызывая ностальгию.

«Время всегда хорошее», Евгения Пастернак, Андрей Жвалевский

Белорусские писатели Андрей Жвалевский и Евгения Пастернак известны как авторы современной детской литературы. Их повесть «Время всегда хорошее» получила премию «Алиса» как лучшая фантастическая книга для юношества.

Мальчик из 1980 года и девочка из 2018-го внезапно меняются местами. Школьникам приходится привыкать к новой, непривычной обстановке: Витя учится пользоваться компьютерами и держаться свободнее, а Оля – обходиться без гаджетов и выражать свои мысли устно. Адаптируясь к новым условиям, они приходят к выводу, что время и обстановка не имеют большого значения, что в жизни есть гораздо более важные вещи. Книга пользуется популярностью не только у детей и подростков, но и у взрослых. Это добрая и мудрая приключенческая история о дружбе, честности и справедливости.

«Спасти СССР. Инфильтрация», Михаил Королюк

«Спасти СССР. Инфильтрация» Михаила Королюка – начало одной из самых знаменитых серий книг о попаданцах в СССР, известной под названием «Квинт Лициний». Главный герой книги Андрей Соколов попадает в прошлое после необычного разговора с попутчиком в поезде – обсуждения готовности изменить историю своей страны. Соколов оказывается в 70-х годах, в собственном теле подростка. Используя свой жизненный опыт и знания, он заново строит свою жизнь, а главное – делает первые шаги к спасению Советского Союза.

«Инфильтрация» отличается очень детализированным описанием эпохи, которое моментально погружает читателя в атмосферу 70-х. Королюк известен своим замечательным языком – богатым, живым, плавным. Повествование гармонично наполнено цитатами, отсылками и аллюзиями.

«Случайный билет в детство», Владислав Стрелков

Владислав Стрелков – российский писатель-фантаст, специализирующийся на боевой фантастике. Одну из своих книг, «Случайный билет в детство», он посвятил популярному сюжету о возвращении в СССР – получился захватывающий боевик о попаданце с динамичным нелинейным повествованием.

Боец спецназа нашего времени, ностальгирующий по временам своего детства, попадает в 1984 год и снова становится семиклассником. Он проживает в собственном прошлом всего несколько дней, но за этот период успевает изменить судьбы близких людей. События 1984 года чередуются с флешбэками главного героя из нашего времени. Автор увлекательно описывает боевые операции и другие напряженные сцены.

«Назад в юность», Александр Сапаров

Александр Сапаров – псевдоним популярного писателя о попаданцах Александра Санфирова, под которым он писал многие свои ранние произведения. Среди них самой успешной книгой стала «Назад в юность» 2013 года.

Семидесятилетний инвалид, бывший военный хирург, попал в прошлое – в свое подростковое тело. Ему приходится снова учиться в школе, а затем поступать в институт и работать врачом. Но теперь у него есть важные цели – изменить свою судьбу, спасти своих близких, повлиять на историю своей страны. Главный герой, несмотря на некоторые слабости, ведет себя разумно и естественно. Любителям медицинской тематики понравятся качественные и подробные сцены из жизни хирурга.

«Сто лет тому вперед» («Гостья из будущего»), Кир Булычев

Ранняя повесть знаменитого писателя Кира Булычева «Сто лет тому вперед» широко известна как «Гостья из будущего». Именно по ней был снят блестящий советский сериал про Алису Селезневу. Книга рассказывает о приключениях Коли и Алисы – мальчика из СССР и девочки, живущей в конце XXI века. Случайно попав в будущее, советский школьник спас важный прибор – миелофон – и вернулся с ним домой. За этим ценным аппаратом для чтения мыслей охотятся космические пираты, и Алиса отправляется в прошлое, чтобы найти Колю и вернуть миелофон.

«Сто лет тому вперед» – увлекательная книга, в которой смешиваются жанры фантастики, детектива и приключений. Эта повесть показывает добрый, ностальгический образ 70-х годов, благодаря чему ее с удовольствием читают взрослые.

«Обратно в СССР», Геннадий Марченко

«Обратно в СССР» – первая часть трилогии «Перезагрузка» писателя-фантаста Геннадия Марченко. Это классический образец литературы о попаданцах в СССР с реалистичным, но в целом позитивным изображением советских времен, внятными целями главного героя и динамичным сюжетом.

Марченко отходит от шаблона, в котором персонаж попадает в свое же тело в прошлом. В этой книге главный герой, школьный учитель, просто перемещается во времени – он переносится в 1975 год, захватив с собой телефон, электронную книгу и документы. Такой ход кажется свежим, интересно наблюдать за сложностями легализации в другом времени.

«В августе 79-го, или Back in the USSR», Азат Ахмаров

Фантастический роман о попаданце «В августе 79-го, или Back in the USSR» Азата Ахмарова не так широко известен у поклонников жанра, как «Спасти СССР» или «Вторая жизнь». Но на него стоит обратить внимание – эта история отличается свежим сюжетом и написана легким и живым языком.

Действие книги происходит в южной части России. Главный герой, директор ночного клуба нашего времени, попадает в 1979 год. При себе у него только ноутбук, а также опыт, знания и смекалка, которые помогают выпутаться из самых сложных перипетий. Книга насыщена приключениями и интригами. И еще она по-настоящему смешная, герой обладает блестящим чувством юмора и часто попадает в забавные ситуации.

«Фатальное колесо», Виктор Сиголаев

«Фатальное колесо» – дебютная книга российского писателя-фантаста Виктора Сиголаева, положившая начало одноименному циклу о попаданце в СССР. Серия состоит из пяти частей, последняя вышла в 2020 году.

История «Фатального колеса» начинается предсказуемо: пятидесятилетний полковник в отставке после ДТП попадает в тело семилетнего ребенка – самого себя. Он вновь оказывается в начале 70-х годов, в родном Севастополе. Вместо того чтобы использовать эту возможность лично для себя, он начинает сотрудничать с КГБ и расследовать серьезные государственные преступления. «Фатальное колесо» – это остросюжетный шпионский детектив, который читается на одном дыхании.

«Поколение победителей», Павел Дмитриев

Книга о попаданце «Поколение победителей» сразу после публикации принесла популярность начинающему писателю Павлу Дмитриеву. Роман стал первой частью серии «Еще не поздно», которую автор называет «ортодоксальной альтернативной историей СССР».

Главный герой книги из 2010-го попадает в 1966 год вместе с автомобилем, ноутбуком и другими приборами. Передав все свои знания о будущем КГБ, он начинает обычную жизнь, становится директором НИИ электроники и способствует развитию этой отрасли в Советском Союзе. Автор прекрасно разбирается в информационных технологиях и истории их развития. Книга насыщена техническими подробностями, которые делают роман более продуманным и достоверным.

«1970», Евгений Щепетнов

«1970» – одна из самых свежих книг о попаданцах в СССР из нашей подборки, она была написана в 2019 году. Ее автор Евгений Щепетнов – признанный писатель-фантаст, библиография которого включает несколько десятков книг.

Бывший омоновец и писатель Михаил Карпов после аварии оказывается в 1970 году, за несколько месяцев до своего рождения. После лечения в психиатрической клинике он приобретает абсолютную память, которая дает ему доступ к любым историческим и литературным знаниям. Выйдя из клиники, он решает использовать свои способности, чтобы не допустить развала Советского Союза. И попутно обрастает связями, заводит отношения с женщинами и становится заслуженным писателем. Книга вызывает противоречивые эмоции из-за обилия постельных сцен и негативного образа главного героя, но это придает ей реалистичности.

«Попытка возврата», Владислав Конюшевский

«Попытка возврата» Владислава Конюшевского – классический образец развлекательной литературы о попаданцах в СССР. Это динамичный и ироничный боевик, в который гармонично вплетен достоверный исторический материал. Книга открывает законченный увлекательный цикл в жанре альтернативной истории.

Главный герой оказывается в прошлом за несколько часов до начала Великой Отечественной войны. Сумев выжить на советско-германской границе, он ставит перед собой почти невозможную цель – изменить результаты войны, уменьшить число погибших. Он попадает в диверсионный отряд, совершает подвиги и вдохновляет других людей. Несмотря на реалистичное описание ужасов войны, это очень патриотичная и оптимистичная книга.

«Черные бушлаты», Александр Конторович

«Черные бушлаты» – дебютная и самая популярная книга Александра Конторовича, бывшего военного, криминалиста, альпиниста, побывавшего во многих горячих точках. Роман входит в знаменитый «Черный» цикл, но отличается логической завершенностью, его можно читать как отдельное произведение.

Главный герой из настоящего времени попадает в 1941 год, в тело заключенного. Уцелев после бомбардировки немцами, он отправится в тыл к врагу и попытается любой ценой выжить, используя диверсионные знания. Это не альтернативная история, герой не меняет заранее известный ход событий, но активно в них участвует. В подробных и красочных описаниях боев и спецопераций чувствуется богатый военный опыт автора. Отдельный плюс книги – эффектный, хорошо продуманный финал.

9 книг о Великой Отечественной войне, которые нельзя не прочитать

«Прокляты и убиты» Виктора Астафьева

Рекомендует Александр Гезалов, общественный деятель:

— В книге – не плакатно-глянцевая картинка войны. Фронтовик Астафьев показывает весь ужас войны, все то, что пришлось пройти нашим солдатам, перетерпеть и от немцев и от собственного руководства, которое часто ни во что не ставило человеческую жизнь. Пронзительно трагическое, страшное произведение не принижает, как считают некоторые, а наоборот, еще более возвышает подвиг наших солдат, которые победили в таких нечеловеческих условиях.

Рекомендует Алексей Варламов, писатель, и.о. редактора Литературного института имени А.М. Горького:

В свое время произведение вызвало неоднозначные отклики. Этот роман – попытка сказать всю правду о войне, сказать, что война была настолько бесчеловечной, жесткой (причем с обеих сторон), что писать роман о ней – невозможно. Можно только создать мощные фрагменты, которые приближаются к самой сути войны.

Астафьев в каком-то смысле ответил на вопрос, который очень часто звучит и в критике, и в читательских размышлениях: Почему у нас нет «Войны и мира» о Великой Отечественной? О той войне такого романа и нельзя было написать: слишком тяжела эта правда. Войну невозможно залакировать, покрыть глянцем, невозможно отвлечься от ее кровавой сути. Астафьев – человек, который прошел войну, был против подхода, при котором она становится предметом идеологической борьбы.

У Пастернака есть определение, что книга – кусок дымящийся совести, и больше ничего. Астафьевский роман заслуживает этого определения.

Роман вызывал и вызывает споры. Это говорит о том, что в литературе о войне точка никогда не может быть поставлена, и споры будут продолжаться.

«Ушел отряд». Повесть Леонида Бородина

Рекомендует Алексей Варламов:

Бородин был убежденным противником советской власти. Но при этом – патриотом, националистом в хорошем смысле этого слова. Для него интересна позиция тех людей, которые не принимали ни Гитлера, ни Сталина, ни советскую власть, ни фашистскую власть. Отсюда – мучительный вопрос: как этим людям находить во время войны правду? Мне кажется, он очень точно описал в своей повести и советских людей – обаятельных, невероятно симпатичных для читателя, — они коммунисты, верят в Сталина, но в них столько искренности, честности; и тех, кто Сталина не приемлет.

Читайте также  Как отрастить длинные ногти

Действие происходит на оккупированной территории, партизанский отряд должен вырваться из окружения, и помочь им может только человек, который стал работать немецким старостой и который раньше был владельцем поместья, где разворачивается действие. И в итоге он помогает советским солдатам, но для него это – не простой выбор…

Три эти произведения – Астафьева, Владимова и Бородина замечательны тем, что показывают очень сложную, не сводимую к единой плоскости картину войны. И во всех трех главным является любовь и знание, что наше дело было правое, но не на уровне примитивных лозунгов, эта правота – выстраданная.

«Жизнь и судьба» Василия Гроссмана.

Рекомендует Андрей Десницкий, библеист, писатель, переводчик, публицист:

— В этом романе дается вполне реалистичное описание войны и в то же время не просто «бытовые зарисовки». Это слепок с общества и эпохи.

Повести Василя Быкова

Рекомендует Дмитрий Соколов-Митрич, писатель, публицист:

— Фронтовик Быков говорит о войне без лишних эмоций. Еще писатель одним из первых показал захватчиков, немцев не как абстрактных монстров, а как — обычных людей, в мирное время владеющими теми же профессиями, что советские солдаты, и это делает ситуацию еще более трагичной.

Произведения Булата Окуджавы

Рекомендует Дмитрий Соколов-Митрич:

— Книга фронтовика Окуджавы «Будь здоров, школяр!» привлекает необычным, интеллигентским взглядом на ужасы войны.

Рекомендует Владимир Лавров, историк, главный научный сотрудник Института российской истории РАН:

— Трогательная повесть Булата Окуджавы “Будь здоров, школяр!”. Она написана неподдельным патриотом, который подделал себе паспорт: увеличил возраст, чтобы пойти на фронт, где стал сапером, был ранен… В советское время повесть выделялась своей искренностью, откровенностью и поэтичностью на фоне множества заидеологизированных штампов. Это одно из лучших художественных произведений о войне. И если уж заговорил об Окуджаве, то какие у него проникновенные и берущие за сердце песни о войне. Чего стоит «Ах, война, что ты сделала, подлая…»!

Рекомендует Виктор Судариков, публицист:

Военная проза и поэзия Булата Окуджавы связана с киносценариями. Тема: маленький человек и война. Человек, идущий вперед, не жалеющий «ни пуль ни гранат» и готовый «не постоять за ценой» – отдать жизнь за победу, хоть и очень хочется вернуться…

Повести: «Будь здоров, школяр!» «Уроки музыки». И, конечно, стихи, которые всем известны. Приведу только четыре, может быть не самых часто исполняемые.

Джазисты уходили в ополченье,
цивильного не скинув облаченья.
Тромбонов и чечеток короли
в солдаты необученные шли.

Кларнетов принцы, словно принцы крови,
магистры саксофонов шли,
и, кроме, шли барабанных палок колдуны
скрипучими подмостками войны.

На смену всем оставленным заботам
единственная зрела впереди,
и скрипачи ложились к пулеметам,
и пулеметы бились на груди.

Но что поделать, что поделать, если
атаки были в моде, а не песни?
Кто мог тогда их мужество учесть,
когда им гибнуть выпадала честь?

Едва затихли первые сраженья,
они рядком лежали. Без движенья.
В костюмах предвоенного шитья,
как будто притворяясь и шутя.

Редели их ряды и убывали.
Их убивали, их позабывали.
И все-таки под музыку Земли
их в поминанье светлое внесли,

когда на пятачке земного шара
под майский марш, торжественный такой,
отбила каблуки, танцуя, пара
за упокой их душ. За упокой.

Не верь войне, мальчишка,
не верь: она грустна.
Она грустна, мальчишка,
как сапоги, тесна.

Твои лихие кони
не смогут ничего:
ты весь — как на ладони,
все пули — в одного.
* * *

Ехал всадник на коне.

Артиллерия орала.
Танк стрелял. Душа сгорала.
Виселица на гумне…
Иллюстрация к войне.

Я, конечно, не помру:
ты мне раны перевяжешь,
слово ласковое скажешь.
Все затянется к утру…
Иллюстрация к добру.

Мир замешан на крови.
Это наш последний берег.
Может, кто и не поверит —
ниточку не оборви…
Иллюстрация к любви.

Ах, что-то мне не верится, что я, брат, воевал.
А может, это школьник меня нарисовал:
я ручками размахиваю, я ножками сучу,
и уцелеть рассчитываю, и победить хочу.

Ах, что-то мне не верится, что я, брат, убивал.
А может, просто вечером в кино я побывал?
И не хватал оружия, чужую жизнь круша,
и руки мои чистые, и праведна душа.

Ах, что-то мне не верится, что я не пал в бою.
А может быть, подстреленный, давно живу в раю,
и кущи там, и рощи там, и кудри по плечам…
А эта жизнь прекрасная лишь снится по ночам.

Кстати, и день рождения у Булата Шалвовича — 9 мая. Его наследие — мирное весеннее небо: война никогда не должна повториться:

«Опять весна на белом свете —

Бери шинель, пошли домой!»

P.S. Чудесным образом Булат Шалвович был крещен перед самым концом своей земной жизни. В крещении он Иоанн. Царство Небесное!

«Бойня номер пять, или Крестовый поход детей» Курта Воннегута

Рекомендует Дмитрий Соколов-Митрич:

– Если говорить о Великой Отечественной как части Второй мировой войны. Автобиографический роман американского писателя – о бессмысленности, бездушности войны.

«Я дрался на истребителе. Принявшие первый удар. 1941-1942» и «Я дрался с асами люфтваффе. На смену павшим. 1943-1945» Артема Драбкина

Рекомендует писатель Дмитрий Емец:
В этих книгах – воспоминания летчиков. А кто расскажет о войне лучше видевших ее собственными глазами?

«Судьба человека» и «Они сражались за Родину» Михаила Шолохова

Рекомендует Сергей Гавриляченко, народный художник России:

Есть мнение, что Шолохов исписался, ничего не создал после «Тихого Дона». Но это совсем не так. Все его произведения, — невероятной мощи. , Ты находишь в них соответствие правде твоих родителей, знавших о войне не по «литературным источникам», ты мучаешься, что не расспросил их больше — им тяжко было вспоминать.

Поэтому, перечитываю Шолохова, другие хорошие произведения о войне. Причем – параллельно с романом «Война и мир» Толстого. В сороковых, как и в 1812 году, были и выдающиеся генералы, и «маленькие» капитаны Тушины, безвестные рядовые, которые и решали исходы этих битв.

«Приписной казак Абдуллах» Гария Немченко

Рекомендует Сергей Гавриляченко:

Рассказ о знаменитом о кубанском корпусе, в котором воевали и чеченцы, и адыгейцы воевали.

Память вернулась из боя. 20 книг воспоминаний фронтовиков

Уникальный проект Артема Драбкина: 20 книг воспоминаний фронтовиков. О том, как запоминают войну молодые и старые, мужчины и женщины, как появляются невероятные подробности о войне — наш с ним разговор

Текст: Елена Яковлева/РГ

Писатель и сценарист Артем Драбкин выпустил 20 книг воспоминаний фронтовиков Великой Отечественной. Его проект «Я помню», собравший рассказы воевавших танкистов, разведчиков, штурмовиков, зенитчиков «катюш», саперов, сотрудников СМЕРШ и НКВД, кавалеристов, продолжается, к нему может подключиться любой, умеющий слушать и записывать воспоминания фронтовиков. О том, как запоминают войну молодые и старые, мужчины и женщины, как появляются невероятные подробности о войне — наш с ним разговор

Вы как-то сказали, что когда у вас умер отец-фронтовик, вы, скучая по нему, пошли к «старикам»-ветеранам — разговаривать с ними.

Артем Драбкин: Мой прошедший войну отец умер в 1983-м, когда мне было всего 12 лет. И я не успел с ним поговорить о войне. Помню у него большой шрам на правой стороне живота, оставшийся после тяжелого ранения. По рассказам матери знаю, что он командовал взводом и был ранен в одном из первых боев под Москвой. И так тяжело, что попал в палату смертников. Каждый день приветствовал врача знаменитым «Аве, Цезарь, моритури те салютант» («Славься, Цезарь, идущие на смерть приветствуют тебя»). Он пережил всех в своей палате, и когда окончательно надоел врачам, они его «порезали» почти без наркоза. Этот стресс помог ему выжить. Помню еще какие-то рассказы, например, о том, как из артиллерийской части их отбирали учиться на штурманов — посадили на три часа в закрытом помещении без окон и попросили определить, сколько времени они там были. Его ощущение времени не подвело, он назвал цифру, близкую к реальности, и стал штурманом дальней авиации.

Меня привело к ровесникам отца не столько одиночество, сколько чувство долга. Я должен был этому поколению, которое меня воспитало.

И мне хотелось продолжать общаться с ним. А когда появился интернет и возможность хороших диктофонных записей, я начал собирать рассказы о войне.

По каким законам живет память фронтовиков? Она меняется? Поддается корректировке? Не было такого, чтобы в нулевых помнили одно, в десятых — другое?

Артем Драбкин: Те, кого я опрашивал, на войне были очень молодыми людьми — от 18 до 24. Это возраст, когда события очень сильно впечатываются на подкорку. Так что из памяти фронтовиков почти ничего никуда не пропадает.

Разве что по общему для всех нас ее несовершенству что-то стирается, что-то объединяется в одно, и некоторые истории от постоянного рассказа становятся гладкими.

Но самые серьезные перемены в памяти происходят не потому, что человек забывает, а потому, что переосмысливает жизнь. На события войны наслаивается послевоенная жизнь и другие оценки себя на фронте. Событие войны — это абсолютный факт. Но дальше на него наматываются интерпретации. Чем ближе человек к событию, тем меньше он его интерпретирует.

Как мне сказал один летчик, разбор полетов после воздушного боя нужно проводить, едва все вылезли из кабины. Пройдет тридцать минут и обязательно что-то сработает на подачу себя с лучшей стороны — человек начнет себя выгораживать. Через полчаса вы уже услышите другую историю, не так точно похожую на реальную. Ну а тут прошло 50-60 лет. Корректировка и старание подать себя чуть лучше, чем ты был, — более результативным, умным, предвидящим — абсолютно неизбежна. Хотя некоторые этим не страдают. Скорее наоборот, судят себя строже.

Что есть в памяти, чего нет в архивах, книгах, фильмах?

Артем Драбкин: Эмоции. Самое большое преимущество устной истории — в фиксации эмоционального отношения человека к тому, что было. Но вообще не надо отказываться ни от каких источников — от документов, от книг. Память — лишь один из них.

Ваша самая любимая по эмоциональности история.

Артем Драбкин: Василий Павлович Брюхов (офицер, танкист, участник Великой Отечественной войны, Герой России. — Прим. ред.) рассказывал, как он,

командир танка, услышав вопрос «Кто готов совершить разведку боем?» тут же сделал шаг вперед, и. спиной почувствовал взгляд своего экипажа.

Которому в тот момент не хотелось идти в разведку боем. В памяти солдат и командиров многое не так, как в кино.

Как фронтовики отнеслись к вашему проекту?

Артем Драбкин: Я начал собирать их воспоминания в начале 2000-х, когда слово «патриотизм» было чуть ли не ругательным. И идея интернет-сборника их не вдохновляла. Мне приходилось им доказывать, что это кому-то нужно. Но, конечно, в массе своей они шли мне навстречу. Когда уходила настороженность по поводу того, не ограблю ли я собеседника, не украду ли ордена, разговор становился очень хорошим.

Читайте также  15 лучших книг о зиме

Только один воевавший сказал вам, что война не главное событие в его жизни. Что делает войну главным событием — опыт страдания? Испытание? Победа?

Артем Драбкин: Нигде, кроме войны, нет такой эмоциональной нагрузки — тут и подъем, и страх, и ужас. Это время абсолютно насыщенное эмоционально. Ничего подобного в мирной жизни испытать невозможно. Ну и результат, конечно, — Победа! Понимаете, ведь это каждый человек победил в войне. Каждый приобщился к Победе. Это очень важная штука в коллективном сознании: понимание, что в жизни ты сделал такую правильную вещь — победил в войне.

Почти все мои собеседники были людьми с позитивным мышлением.

Меня потрясло одно ваше замечание: главных людей на войне мы упустили, не опросили.

Артем Драбкин:

Да, у меня было ощущение, что то, что мы собрали, может быть, мимо сердцевины. А людей, которые вынесли на себе всю тяжесть войны, никто не опросил. Потому что это были люди 40-летнего возраста, обычно крестьяне. Они или погибли, или довольно рано ушли после войны.

Не знаю, можно ли было их опросить? Простые люди, призванные откуда-то из глубины России, получившие винтовку, пострелявшие, раненные, вернувшиеся, три-семь классов образования. А мы в итоге общаемся с теми, кто вернулся с войны, переосмыслил ее и выдает нам работу своего мозга и души. А реально войну вытащила эта молчащая крестьянская масса. В 1955-м она уже ушла.

Каждый человек победил в войне. Каждый приобщился к Победе. Это очень важная штука в коллективном сознании: понимание, что в жизни ты сделал такую правильную вещь

Что бы они нам рассказали, если бы мы успели и смогли их разговорить?

Артем Драбкин: Тогда еще были живы командиры. Соображение «А что скажет мой командир?» знаете, как бы их тормозило.

Мифы о войне?

Артем Драбкин: Никаких особенных мифов нет, есть «наведенные воспоминания». Иногда, очень редко, люди рассказывают что-то прочитанное как свое.

Вы посвятили женщинам на войне книгу «А зори здесь громкие». Женская память о войне отличается от мужской?

Артем Драбкин: В ней очень мало боевых эпизодов. А также техники, оружия — они этого практически не помнят. Их память более эмоциональна, да. Но говорить, что более образна, я бы не стал. Мужчины тоже очень образно рассказывают об опыте войны. Мне казалось, что женские интервью скорее про жизнь, чем про войну.

Женщинам свойственно забывать войну, и они стараются ее забыть. Женщина, воевавшая водителем, например, сказала мне, что после войны никогда не водила машину.

Это абсолютно немужская история. Но вообще в силу гендерных различий мне было довольно сложно, «тесно» разговаривать с женщинами о войне.

Вы интервьюировали в том числе и немецких солдат. Чем отличается их память о войне?

Артем Драбкин: Они во многом оправдываются. Я провел сотни интервью, и только один немец мне сказал: «Я выстрелил, и он упал, — тут же добавив: — Может быть, спрятался?» А у всех остальных просто отсутствуют боевые эпизоды. Лишь какие-то общие рассказы о том, как все было. Нет настоящего противостояния, нет гордости, что ты убил трех врагов сразу. Это специфичные воспоминания проигравшей стороны.

И это другая ментальность. У нас одно дело на празднике выступить и другое — дома на кухне что-то рассказать о войне. У немцев и на празднике, и на кухне рассказывают одно и то же.

Вышло около 20 книг. Сколько еще ждать?

Артем Драбкин: Еще 5-6 книг будет точно. Если кто-то захочет помочь мне с опросами ветеранов войны, приходите. Все мои контакты на нашем сайте. И не указывайте меня ни писателем, ни сценаристом. Напишите — создатель проекта. «Я помню» — это лучшее, что я сделал в своей жизни.

Из цикла «Я помню»

Железнов Николай Яковлевич, танкист (книга «Я дрался на Т-34»):

Летом 1943 года армия сосредоточилась юго-западней Сухиничей. Вот тут я принял свой первый бой. Первый бой — он самый страшный. Меня иногда спрашивают: «Вы боялись?» Я скрывать не буду — я боялся. Страх появлялся перед атакой, когда включаешь переговорное устройство и ждешь команду: «Вперед. » Одному богу известно, что ждет тебя через пять-десять минут. Попадут в тебя или не попадут. Сейчас ты молодой, здоровый, и тебе хочется жить, а надо идти в атаку, где через несколько минут тебя может не стать! Нет, трусить, конечно, мы не трусили. Но каждый из нас боялся. А в атаке включалась какая-то неуловимая дополнительная сила, которая руководила тобой. Ты уже не человек, и по-человечески ни рассуждать, ни мыслить уже не можешь. Может быть, это-то и спасало.

Окишев Евгений Федорович, летчик:

Я оглянулся и увидел, что за мной гонятся штук шесть «мессеров» и по мне лупят. У меня задымилась плоскость, но высота была метров пятьсот, и я решил уйти от них на пикировании и при этом на скольжении сорвать пламя. Я так и сделал, и вроде от них оторвался, потому что немцев за мной уже не было, они, видно, подумали, что я тоже сбит, и бросили меня. Но только я выровнял машину, как почти сразу появилось пламя, причем еще более сильное, чем было поначалу. Я совершенно точно знал, что это наша территория, поэтому и решил срочно идти на посадку.

Войцехович Владимир Викторович, истребительный батальон:

А потом был наш первый бой. Где-то в начале июля мы охраняли какой-то мост через реку, и немцы сбросили десант из 25 человек, чтобы его захватить. А нас было 120 человек, причем мы видели, как они выпрыгивали, как спускались, но наш старший лейтенант запретил нам стрелять, пока они были в воздухе, видите ли, по какой-то конвенции это запрещено. А ведь мы легко могли перестрелять парашютистов в воздухе, но проявили гуманность, ведь тогда мы еще не знали, какие звери на нас напали. Потом их окружили, и начался бой. Мы только убитыми потеряли 12 человек. Но девятнадцать десантников мы уничтожили, а шестерых взяли в плен. Вели они себя крайне вызывающе и нагло. Кричали «хайль Гитлер!» и выбрасывали руку в приветствии. А их не то что не расстреляли за это, но даже ни разу не ударили, просто передали воинской части. Вообще за всю войну я ни разу не видел, чтобы к пленным применялось какое-то насилие или, тем более, чтобы их убивали.

25 лучших романов и повестей о Великой Отечественной войне

Лучшие произведения советских писателей-фронтовиков

Тема Великой Отечественной войны (1941-1945 гг.) стала одной из главных в советской литературе. Многие советские писатели принимали непосредственное участие в боевых действиях на передовой, кто-то служил военным корреспондентом, кто-то воевал в партизанском отряде. Такие знаковые авторы XX века, как Шолохов, Симонов, Гроссман, Эренбург, Астафьев и многие другие, оставили нам удивительные свидетельства. У каждого из них была своя война и свое видение произошедшего. Кто-то писал о летчиках, кто-то о партизанах, кто-то о детях-героях, кто-то документальные, а кто-то художественные книги. Они оставили страшные воспоминания о тех роковых для страны событиях.

Особенно важны эти свидетельства для современных подростков и детей, которым обязательно стоит прочесть эти книги. Память невозможно купить, ее можно либо не терять, либо утратить, либо восстановить. И лучше уж не терять. Никогда! И не забывать о победе.

Мы решили составить список из ТОП-25 наиболее примечательных романов и повестей советских писателей.

  • Борис Васильев: «А зори здесь тихие. »
  • Константин Воробьев: «Убиты под Москвой»
  • Даниил Гранин: «Мой лейтенант»
  • Алесь Адамович: «Каратели»
  • Виктор Астафьев: «Прокляты и убиты»
  • Борис Васильев: «В списках не значился»
  • Владимир Богомолов: «Момент истины (В августе сорок четвертого)»
  • Юрий Бондарев: «Горячий снег»
  • Юрий Бондарев: «Батальоны просят огня»
  • Василь Быков: «Сотников»
  • Василь Быков: «Дожить до рассвета»
  • Олесь Гончар: «Знаменосцы»
  • Василий Гроссман: «За правое дело»
  • Василий Гроссман: «Жизнь и судьба»
  • Эммануил Казакевич: «Звезда»
  • Эммануил Казакевич: «Весна на Одере»
  • Валентин Катаев: «Сын полка»
  • Виктор Некрасов: «В окопах Сталинграда»
  • Вера Панова: «Спутники»
  • Фёдор Панфёров: «В стране поверженных»
  • Валентин Пикуль: «Реквием каравану PQ-17»
  • Анатолий Рыбаков: «Дети Арбата»
  • Константин Симонов: «Живые и мертвые»
  • Михаил Шолохов: «Они сражались за Родину»
  • Илья Эренбург: «Буря»

Подробнее о Великой Отечественной войне Великая Отечественная война была самым кровопролитным событием мировой истории, которое унесло жизни миллионов людей. Практически в каждой российской семье есть ветераны, фронтовики, блокадники, люди, пережившие оккупацию или эвакуацию в тыл, это накладывает неизгладимый след на всю нацию.

ВОВ была заключительной частью II Мировой войны, прокатившейся тяжелым катком по всей европейской части Советского союза. 22 июня 1941 года стало точкой ее отсчета – в этот день немецкие и союзные войска начали бомбардировку наших территорий, запустив реализацию «Плана Барбаросса». До 18 ноября 1942 года в оккупации оказалась вся Прибалтика, Украина и Белоруссия, Ленинград был блокирован на 872 дня, а войска продолжали рваться вглубь страны для захвата ее столицы. Советские полководцы и военные смогли остановить наступление ценой больших жертв как в армии, так и среди местного населения. С оккупированных территорий немцы массово угоняли население в рабство, распределяли евреев в концентрационные лагеря, где, помимо невыносимых условий жизни и работы, практиковались разного рода исследования над людьми, повлекшие множество смертей.

В 1942-1943 годах эвакуированные глубоко в тыл советские заводы смогли нарастить производство, что позволило армии пойти в контрнаступление и отодвинуть линию фронта к западной границе страны. Ключевым событием в этот период является Сталинградская битва, в которой победа Советского Союза стала переломным моментом, изменившим существующий расклад военных сил.

В 1943–1945 годах советская армия перешла в наступление, отвоевывая оккупированные территории правобережной Украины, Белоруссии и Прибалтики. В этот же период на еще не освобожденных территориях разгорается партизанское движение, в котором принимали участие многие местные жители вплоть до женщин и детей. Конечной целью наступления был Берлин и окончательный разгром вражеских армий, это произошло поздно вечером 8 мая 1945 года, когда был подписан акт о капитуляции.

В числе фронтовиков и защитников Родины были многие ключевые советские писатели – Шолохов, Гроссман, Эренбург, Симонов и другие. Позже они напишут книги и романы, оставив потомкам свое видение той войны в образах героев – детей и взрослых, солдат и партизан. Все это сегодня позволяет нашим современникам помнить страшную цену мирного неба над головой, которая была оплачена нашим народом.