Как в Америке делают бизнес на тюрьмах

Тюремный капитализм. О частных тюрьмах США

Тюремный капитализм. О частных тюрьмах США

В США на душу населения приходится больше заключенных, чем в любой другой стране мира. Фактически, примерно 1 из каждых 110 взрослых в США в настоящее время находится в заключении и 1 из каждых 38 взрослых в США находится под той или иной формой исправительного надзора. Это большие числа, и всякий раз, когда есть большое количество людей, бизнес тут как тут.

Около 1/3 осуждённых содержится за насильственные преступные действия, 22% — за кражу со взломом, 10% — за обычную кражу, 6% — за убийство, 2,7% приговорены за изнасилование.

В США существует федеральная тюремная система и тюремная система штатов, среди которых около 900 предназначены для содержания осужденных, а 3316 выполняют роль следственных изоляторов (джейлы). Эти системы существуют самостоятельно и отличаются друг от друга.

Частных тюрем в США насчитывается около 140. Государство передает их корпорациям (заключает договор), которые занимаются назначением надзирателей, сами поддерживают тюремный режим. Частные тюрьмы — это достаточно новое явление для США, которое становится прибыльным бизнесом, где количество заключенных прямо пропорционально получаемому акционерами доходу. Так, в 2010 году доход двух частных тюремных корпораций составлял около 3 млрд. долларов.

Частные тюрьмы появились в США в 1980-е годы. Первая такая приватизация состоялась в 1983 в штате Теннесси, и была произведена компанией Massey Burch Investment. Частные тюрьмы начали возникать везде: в штате Миссисипи, в Арканзасе, в Техасе. Уже к 2008 году в стране появилось более 100 частных тюрем, где содержалось 62 тыс. человек. Управление тюрьмами и контроль 75% из них осуществлялось 18 частными корпорациями.

Частные тюремные компании подписывают долгосрочное соглашение с государством на управление тюремными учреждениями. Компания оплачивает труд заключённых (от 17 до 50 центов за час), но получает и некоторые средства от государства на их содержание. Заключённых в тюрьмах постоянно стимулируют трудовой деятельностью, за добросовестное и хорошее исполнение которой могут обещать сокращение срока. Существуют и система штрафов, способная сделать тюремное заключение пожизненным. Таким образом, заключённые в частных тюрьмах могут работать и получать за это деньги, но практики больничных, «отпускных» и какой-либо профсоюзной деятельности в подобных заведениях не существует.

Рабочая сила используется частным капиталом тюремной индустрии США двумя путями: прямым (прямая эксплуатация) и косвенным. Под последним подразумевается, что произведенная заключёнными продукция поставляется частным компаниям на основе договора, что для компаний является невероятно выгодным, потому что цена продукции намного ниже рыночной. Косвенное использования труда порождает большое количество злоупотреблений и относится к «теневому бизнесу», где возможен сговор администрации тюрьмы с компанией.

Частные тюрьмы- это многомиллиардная и при этом растущая отрасль. Например, CoreCivic (ранее Corrections Corporation of America), крупнейший оператор частных тюрем в США, менее чем за 20 лет увеличил свой доход более чем на 500 процентов.

По состоянию на 2016 год Wells Fargo, Bank of America, JP Morgan Chase, BNP и U. S. Bancorp играли определённую роль в инвестировании в частные тюремные компании. Три основные частные тюремные компании – CoreCivic, GEO Group и MTC – получают около $5 млрд дохода в год.

Частные тюремные компании, которым выгодно иметь больше заключённых, неизбежно влияют на законодательство в отношении более длительных приговоров, таких как “закон о трёх ошибок” 1994 года, который предусматривает обязательное пожизненное заключение для всех, кто осуждён более чем за два серьёзных преступления. Неудивительно, что в период с 1992 по 2003 год число лиц, отбывающих пожизненное заключение, увеличилось более чем на 80 процентов.

Частные тюрьмы являются прямыми бенефициарами большего числа заключённых и более длительных сроков заключения. Никто ничего в США менять не собирается

В 2016 году, когда был избран президент Трамп, цены на акции частных тюремных компаний CoreCivic и GEO взлетели. Год спустя, в 2017 году, Министерство юстиции под руководством Генерального прокурора отменило решение не использовать частные тюрьмы. А в 2018 году частные тюремные компании пожертвовали 1,6 миллиона долларов в виде федеральных взносов на промежуточные выборы.

Этот частный тюремный цикл лоббирования, пожертвования денег на кампании и получение большего количества заключённых с более длительными сроками, чтобы выжать как можно больше долларов налогоплательщиков, является извращением судебной системы США. И это даже не учитывает дешёвую рабочую силу, которую многие из этих американских компаний получают от заключённых всего за 17 центов в час.

Частные тюрьмы сформировали новый «тюремно-промышленный комплекс», занимающий видное место в производстве. Тюремная индустрия выпускает и производит 100% военных касок, брюк, портупей и ремней, рубашек, палаток, фляжек, рюкзаков для американской армии; тюрьма производит 46% специальных жилетов, 21% офисной мебели, монтажные инструменты, бытовую технику и многое другое. Благодаря тюремному труду США становятся привлекательной страной для инвестиций в труд.

Тюремная индустрия – одна из наиболее быстро растущих отраслей, и инвесторы её находятся на Уолл-стрит. В 2016 году выяснилось, что в многомиллиардную индустрию активно вкладывались крупнейшие банки Соединённых Штатов: Wells Fargo, Bank of America, JPMorgan Chase, BNP Paribas, SunTrust, и U.S. Bancorp.

У этой многомиллионной индустрии есть собственные торговые выставки, съезды, веб-сайты, интернет-каталоги. Она ведёт прямые рекламные кампании, владеет проектировочными и строительными фирмами, инвестиционными фондами на Уолл-стрит, фирмами по эксплуатации зданий, по снабжению продовольствием.

Часто тюремных заключённых называют «тюремными рабами» как раз из-за эксплуатации компаниями их трудовой силы. Образуются целые отрасли экономики, заинтересованные в поддержании высокого уровня преступности в США. «Политики используют тюремное заключение в корыстных целях, завлекая избирателей своим строгим подходом к борьбе с преступностью и одновременно выполняя заказ частных тюремных компаний, для которых увеличение количества заключённых является залогом растущей прибыли».

Такая вот экономика главной демократии мира, сохраняющая как можно больше людей в тюрьме в течение как можно более долгого времени.

Каждый нормальный человек уже должен понять, что владельцы частных тюрем имеют доступ к непосредственному источнику своего дохода — к законам, по которым люди оказываются в тюрьме. Естественно, что компании, зарабатывающие на содержании заключённых, заинтересованы не в справедливом законодательстве, а в таком, при котором как можно большее число людей пробудет за решеткой как можно больший срок.

Мы становимся свидетелями зарождения нового «тюремного капитализма» в мировом масштабе, совершенно новой индустрии, основанной на использовании труда заключённых в тюрьмах.

Частные тюрьмы: как в США возник миллиардный бизнес на заключенных

С точки зрения белоруса эта практика выглядит достаточно сюрреалистично. В первой половине 1980-х годов успехи президентской администрации Рональда Рейгана в борьбе с наркотиками в США стали столь ошеломляющими, что в тюрьмах начали заканчиваться свободные места. Значительно выросли и бюджетные расходы на пенитенциарную систему. В такой ситуации государство поставило элегантный эксперимент: отдало часть объектов исполнения наказаний в управление частным корпорациям. Опыт, судя по всему, оказался достаточно удачным: возможно, самая необычная отрасль сферы услуг продолжает существовать (и временами даже очень неплохо) и поныне, превратившись в бизнес с миллиардными оборотами. Почему многие считают его современным рабством? В чем пороки этой системы и ее достоинства? Частные тюрьмы по-американски — в обзоре Onliner.

Аренда заключенных

В Соединенных Штатах частной тюремной индустрии в ее нынешнем виде немногим менее четырех десятков лет, но традиции извлечения прибыли из людей, волею судеб и своих проступков оказавшихся за решеткой, в стране давние. В феврале 1865 года незадолго до окончания Гражданской войны Конгресс США принял Тринадцатую поправку к Конституции, фактически запретившую рабство и принудительный труд на территории государства. Текст этого важнейшего документа, в буквальном смысле изменившего судьбу миллионов, содержит небольшую приписку, которую обычно не замечают:

«В Соединенных Штатах или в каком-либо месте, подчиненном их юрисдикции, не должно существовать ни рабство, ни подневольное услужение, кроме тех случаев, когда это является наказанием за преступление, за которое лицо было надлежащим образом осуждено».

То есть рабство (и приравненное к нему «подневольное услужение») запретили, но одновременно фактически узаконили одно исключение. Принудительная эксплуатация человека человеком была возможна, если это являлось наказанием.

Вскоре после введения этой нормы ей, естественно, воспользовались, и произошло это в южных штатах. После отмены там рабства владельцы плантаций лишились доступа к фактически бесплатному труду, бывшему важнейшим элементом местной экономической модели. Определенной заменой обычным рабам стали заключенные, ничем, по сути, от рабов не отличавшиеся. В условиях американского Юга с его своеобразной системой правосудия абсолютное большинство получавших сроки составляли афроамериканцы, так что во многих случаях для собственника ничего не менялось. В 1868 году сначала в Джорджии, а затем и в других штатах региона все большее распространение стала получать практика т. н. «аренды (или лизинга) заключенных». За право использовать их узаконенный Конституцией труд плантаторы платили властям штата определенную, относительно небольшую сумму, а власти, в свою очередь, лишались проблемных активов и к тому же косвенно поддерживали свое сельское хозяйство.

В каком-то смысле прежнее рабство было даже более щадящим форматом эксплуатации для жертв. Раб был частной собственностью своего владельца, и тот, как бы цинично это ни звучало, был заинтересован в максимальном продлении ресурса этой собственности. К выживанию же доставшихся ему в аренду осужденных хозяин какой-нибудь хлопковой плантации в Алабаме относился максимально равнодушно, а потому эксплуатировал их труд с еще большим ожесточением.

Схема была выгодной для всех ее участников, кроме собственно осужденных. Вскоре они вкалывали уже не только на плантациях, но и на угольных шахтах, других относительно крупных предприятиях Юга. Зарождающиеся корпорации тоже почувствовали вкус к такому труду. В Советском Союзе на подобные практики навесили бы какой-нибудь ярлык вроде «звериный оскал капитализма». Между тем и в самом СССР, особенно в 1930-е годы, бесплатный труд заключенных стал важнейшим фактором экономического рывка через индустриализацию, просто в том случае единственным выгодоприобретателем оставалось государство.

Как бы то ни было, к моменту появления в Стране Советов «архипелага ГУЛАГ» аренда заключенных в США и эксплуатация их труда частными лицами уже давно были запрещены. К 1908 году давление общественного мнения (прежде всего в либеральных штатах) оказалось мощнее экономического лобби южан.

Рейганомика должна быть рейганомной

Вновь к передаче осужденных в частные руки в Соединенных Штатах вернулись спустя 76 лет. Впервые о «Войне с наркотиками» заявил еще президент Никсон в 1971 году, но по-настоящему серьезно проблемой занялись при Рейгане и последующих администрациях. Масштабный рост количества арестов, приговоров и сроков заключения за преступления, связанные с оборотом наркотиков, привел к росту нагрузки на государственную пенитенциарную систему и, соответственно, расходов, связанных с ее содержанием. Экономическая же политика администрации Рейгана (то, что потом назвали «рейганомикой») была направлена как раз на максимальное снижение бюджетных расходов и передачу сфер, прежде контролировавшихся государством, в частные руки. Не стала исключением и индустрия исполнения наказаний.

Важно подчеркнуть, своей монополией на применение насилия государство не намерено было делиться. В тюрьмы по-прежнему попадали по приговору суда, однако некоторые из таких объектов было решено передать, сначала в порядке эксперимента, в управление частным компаниям. Первый из таких операторов, Corrections Corporation of America (сейчас CoreCivic), был основан в городе Нэшвилл, штат Теннесси, в январе 1983 года и уже в 1984-м получил контроль над своими первыми объектами: центром содержания несовершеннолетних в родном штате и тюрьмой в Техасе. Любопытны личности трех отцов-основателей CCA и индустрии частных тюрем. В их числе были крупный риелтор, глава Республиканской партии штата Теннесси и, наконец, бывший глава Департамента исполнения наказаний соседнего штата Арканзас. Эти три авторитетных члена общества отвечали соответственно за экономическую составляющую бизнеса, политическое влияние и собственно администрирование пенитенциарных объектов как таковых.

Читайте также  Как знакомиться в интернете без риска: 10 нюансов и особенностей

В настоящее время под управлением CoreCivic находятся 65 объектов федерального уровня и уровня штатов, рассчитанных на прием 90 тыс. человек. Под контролем второго крупнейшего игрока рынка GEO Group, возникшего в 1987-м в качестве дочерней компании корпорации, которая занималась охранным бизнесом, — почти сотня различных объектов пенитенциарной системы.

CoreCivic и GEO Group, а также большинство остальных, более мелких операторов — это не какие-нибудь подозрительные частные компании с непрозрачной схемой ведения бизнеса. Это обычные корпорации, акции которых торгуются на Нью-Йоркской фондовой бирже. «Ты просто продаешь эти услуги так же, как продавал бы автомобили, недвижимость или бургеры», — рассказывал один из основателей CoreCivic. Так и есть: с первого взгляда эта отрасль сферы услуг кажется просто слегка экзотической. У обеих корпораций десятки тысяч сотрудников и миллиардные обороты, но, в конце концов, инвесторам (а среди них крупнейшие банки и фонды США) безразлично, как зарабатываются деньги, если все происходит в рамках закона. Как обычно, дьявол кроется в деталях.

Как это работает

Бизнес американских тюремных операторов, в управлении которых находятся, впрочем, не только тюрьмы, но и центры содержания несовершеннолетних или нелегальных мигрантов, строится на получении платы от властей штата или федерального правительства за каждого содержащегося на их объектах заключенного. Плата может быть помесячной или посуточной. С точки зрения государства выгода заключается в том, что частнику платят меньше, чем требовалось бы на содержание осужденного в обычной тюрьме. Считается, что независимый оператор в состоянии максимально эффективно оптимизировать все процессы для достижения собственной выгоды, от чего выиграют все.

Судя по цифрам статистики, это справедливое мнение. Государство действительно платит частному оператору за каждого заключенного в среднем на 15% меньше. Оборот отрасли растет, как растет и прибыль отдельных ее игроков. Однако критики индустрии обращают внимание на то, какой ценой достигаются такие показатели. Оптимизация и экономия приводят к тому, что работники частных тюрем, включая охранников, получают существенно меньшие зарплаты, чем их коллеги, работающие на государство. Следствием этого является большой процент низкоквалифицированного персонала, что напрямую влияет на уровень внешней и внутренней безопасности объектов. В частных тюрьмах выше уровень насилия, больше оборот нелегальной торговли, чаще случаются побеги. Кроме этого, для таких заключенных в большей степени характерен рецидивизм. Если учесть неизбежные государственные расходы на решение всех этих дополнительных проблем, то окажется, что привлечение частных операторов к управлению тюрьмами уже не столь выгодно.

Важное значение имеет и этический вопрос. Насколько уместно в принципе отдавать исполнение наказаний в частные руки, ведь главной задачей пенитенциарной системы (в идеальном мире) является исправление осужденного? С точки зрения эффективного менеджмента крупной корпорации ни условная CoreCivic, ни GEO Group не могут быть заинтересованы в перевоспитании преступника, ведь это будет означать потерю клиентуры, приносящей компании деньги. Наоборот, выгодным в такой ситуации становится как раз повышение риска рецидивных преступлений, увеличение сроков наказаний за них и введение уголовного наказания за неопасные преступления, что добавляет населения тюрьмам и, соответственно, прибыли игрокам рынка. Это ведь бизнес, ничего личного.

Вокруг отрасли возникло явление, получившее название «тюремно-промышленный комплекс» (по аналогии с военно-промышленным комплексом). В тюрьмах стали открываться целые производства, приносящие дополнительную прибыль. Многие американцы, например, знают, что автомобильные номерные знаки 40 из 50 штатов производятся заключенными. Они же делают мебель, военное обмундирование, даже несложную бытовую технику. При этом уровень оплаты такого труда микроскопический — $0,12—0,40 в час + премии. Такое положение вещей, естественно, вызывает обвинения в современном рабстве, но важно также учитывать и значение труда для исправления осужденных. В конце концов, многие из них получают в тюрьме профессию, которая потом помогает устроиться на свободе.

С падением в 2010-х числа заключенных в США, индустрию частных тюрем должны были ожидать тяжелые времена. В 2016 году администрация Обамы выпустила постановление о последовательном снижении количества контрактов с частными тюремными компаниями. Однако все эти решения были отменены после победы на очередных президентских выборах Дональда Трампа. Стоимость акций только крупнейших «исправительных корпораций» взлетела на 30—40%. Естественно, отрасль создавалась республиканцами и поддерживает Республиканскую партию, а та платит им взаимностью. Настоящим спасением для частных тюрем в условиях постоянного падения количества заключенных стала война против нелегальных мигрантов, объявленная Трампом. Большинство центров по содержанию нелегалов принадлежит независимым операторам, получающим деньги от федерального правительства. Однако вместе с ними они получают и негативный пиар, связанный с постоянными скандалами вокруг условий содержания мигрантов. Некоторые инвестбанки на таком отрицательном фоне были вынуждены прекратить свое сотрудничество с частными тюрьмами.

У такого бизнеса сформировался довольно токсичный имидж, но это пока не мешает частным тюремным операторам приносить деньги своим акционерам. Не стоит сгущать краски и преувеличивать их влияние, в том числе лоббистское. В настоящее время лишь около 10% всех заключенных в США содержатся в объектах, которыми управляют негосударственные компании. Из 50 штатов всего в 23 разрешен подобный вид бизнеса, и даже эта цифра имеет тенденцию к сокращению. Но все же Америка слишком разная, а уровень автономности решений у отдельных штатов по-прежнему велик. Очевидно, что такой бизнес еще очень долго будет процветать, по крайней мере на Юге страны.

Как в Америке делают бизнес на тюрьмах

В Соединённых Штатах стартовала общественная кампания против частных тюрем (private prisons), которые, согласно последним данным Департамента юстиции (DOJ), оказались крайне неэффективными с точки зрения перевоспитания заключённых и соблюдения прав человека.

Первые частные тюрьмы появились в 1980-х годах в период президентства Рональда Рейгана. Война с наркотиками из Южной Америки (например, с колумбийским кокаином) привела к дефициту свободных коек для осужденных. Администрация Рейгана одобрила создание частных исправительных учреждений с единственным условием: они должны обходиться налогоплательщикам дешевле, чем федеральные и штатные тюрьмы.

С рейгановских времён система privateprisonsкардинально изменилась. Она превратилась в большую монополию, закрытую от посторонних глаз.

Сегодня 96% всех коек в частных тюрьмах контролируют три компании — CoreCivic Inc. (бывшая Corrections Corporation of America), GEO Group Inc. и Management and Training Corp. Они отвечают за ежедневное содержание примерно 130 тысяч заключённых.

Поскольку государство продолжает выделять частным тюрьмам значительно меньше денег, чем государственным, монополисты стараются зарабатывать всеми возможными способами. Они активно перенимают опыт по экономии средств друг у друга и выдавливают с рынка всех новых бизнесменов, задумавших открыть собственные исправительные учреждения.

Заключённые частных тюрем отмечают следующие тенденции.

Во-первых, в целях увеличения прибыли администрация всегда экономит на электричестве и воде. Это означает, что в зимнее время года осужденным холодно, а в летнее время — жарко. Несоблюдение температурных требований приводит к болезням, суицидам и всевозможным преступлениям в тюремных стенах.

Среднестатистический осужденный получает значительно меньше воды для мытья и электричества для повседневных нужд, чем 30 лет назад.

Во-вторых, цены в магазинчиках частных тюрем выросли с рейгановских времён почти в пять раз.

Например, стоимость рядового шоколадного батончика в магазинах вроде Costco и BJ’s колеблется в районе 35-40 центов. Тюремщики перепродают его зэкам в 8-10 раз дороже. Та же ситуация и с другими товарами — чипсами, газировкой, сигаретами, товарами личной гигиены.

В-третьих, частные тюрьмы экономят сотни миллионов долларов на продовольственных закупках.

Например, если в федеральной тюрьме зэк может рассчитывать на натуральный сок (1-2 раза в неделю), то private prisons закупают преимущественно порошковые напитки со вкусом того же апельсина или клубники. Большинство блюд — преимущественно консервированная и/или химически обработанная пища.

В-четвёртых, частные тюрьмы делают всё возможное, чтобы максимально загрузить работой заключённых, которые получают от 12 до 40 центов в час. В большинстве private prisons используются месячные фиксированные выплаты — до $5 — $6 в месяц.

К примеру, среднестатистический плотник в США зарабатывает в районе $49 тысяч ежегодно. Если он попадает в частную тюрьму и продолжит работать по профессии полный рабочий день, то его доход составит примерно $60-$70 в год. То есть, почти в тысячу раз меньше.

В-пятых, система private prisons требует от заключённых денег за любую мелочь — подстрижку, телефонный звонок родственникам, доставку газет/журналов, перевод денег на личный счёт заключённого и т. п. Каждая услуга облагается тюремной пошлиной (fee), которая идёт в карманы владельцев исправительных учреждений.

Здесь начинается самое интересное.

Сегодняшние владельцы частных тюрем научились зарабатывать на эксплуатации заключённых больше, чем им выделяет государство.

Здесь в качестве примера можно привести штат Джорджия, где из бюджета на одного зэка выделяется $49.07 в сутки, однако, благодаря своей тяжёлой работе и многочисленным платным сервисам, среднестатистический осужденный приносит руководству тюрьмы более $100 в сутки.

Если же заключённый частной тюрьмы Джорджии является квалифицированным специалистом (например, умеет работать на станке) и получает финансовую поддержку от родственников или друзей, то прибыль от его пребывания за решёткой может исчисляться сотнями тысяч долларов ежегодно.

Излишне говорить, что владельцы частных тюрем стремятся выжать из заключённых максимальный объём труда и денежных средств.

Осужденные не имеют никаких прав. У них нет профсоюза. Они не могут позвонить в прокурорский офис и пожаловаться на работодателя. Более того, тюремщики имеют десятки способов психологического и физического давления на осужденных. Поэтому нет ничего удивительного в том, что сегодняшние private prisons превратились в своего рода трудовые лагеря с системой правоотношений, которая напоминает рабовладельческий строй. Бесправные рабы (заключённые) трудятся на хозяина (владельца тюрьмы), а хозяи постоянно требует от звеньев властной вертикали (надсмотрщики) большей самоотдачи рабов.

За десятилетия своего существования система частных тюрем прогнила и приобрела репутацию одного из самых коррупционных бизнесов в стране. Правозащитники установили, что в private prisons часто отправляются обеспеченные люди, которые в застенках будут тратить много денег и работать за гроши. Однако эти же учреждения редко соглашаются принять заключённых с психическими отклонениями и/или инвалидов, так как они не приносят финансовой пользы.

В 1990-х и 2000-х годах в Соединённых Штатах состоялось немало судебных процессов над коррумпированными судьями и прокурорами, которые получали выгоду от отправки работоспособных и обеспеченных зэков в частные тюрьмы. Однако сегодня эта разновидность должностного преступления — редкость. Крупные корпорации, которые сегодня в Белом доме представляет Дональд Трамп, научились «договариваться» с кем нужно во властных кругах.

Напоследок стоит напомнить читателям, что крупнейший в мире банк JPMorgan Chase & Co. прекратил финансирование частных тюрем именно под давлением правозащитников. Следующим этапом должна стать полная ликвидация этих учреждений, которые полностью утратили свою функцию — исправлять оступившихся людей и готовить их к возвращению к нормальной жизни.

Тюремный бизнес в США

Какое-то время назад друзья по жж попросили меня написать о том, чем и как живет Америка. Тогда я написала немного о событиях на ранчо Клайвена Банди. Протест на ранчо Банди А сейчас хотела бы немного рассказать об относительно новом виде рабства, который продолжает набирать обороты в США. Это так называемый тюремный бизнес, private prison industry. В США далеко не все благополучно. И дело не и только в экономическом кризисе, но и том, что штаты терпят фиаско на политической арене, а также в достаточно ощутимом кризисе моральных ценностей.

В штатах с их «чистым», неразбавленным, как в Европе, капитализмом, главной ценностью являются деньги. Доллар направляет сердца и умы американцев, доллар отпределяет отношение окружающих людей и место в социальной иерархии. Действующий принцип: «Все, что можно продать, имеет право на существование. Раз есть покупатель, значит, это кому-то нужно» оправдывает существование абсолютно порочных индустрий, в том числе и развивающийся тюремно-промышленный бизнес.

Читайте также  Что подарить любимым на 14 февраля: лучшие подарки

Это действиельно одна из наиболее быстро развивающихся отраслей в США, как ни цинично это звучит для неамерикацев. Тюремно-промышленный комплекс – многомиллионная отрасль, располагающая собственными веб ресурсами, конвенциями, брендами, долгосрочными контрактами с рекламными, архитектурными, строительными, пищевыми компаниями, собственной вооруженной охраной.

Чем так привлекательна тюремная индустрия? Очень просто – использованием рабского труда. Заключенные, прикованные к своим местам, не обладающие правом выбора, выполняют работу, за которую на воле платят 10-15$ в час, получая за нее буквально копейки, в некоторых частных тюрьмах – по 17 центов в час, где-то – по доллару в день. В государственных тюрьмах – немного больше. Рабочие не бастуют, не берут отпуска. Это настолько выгодно и владельцам крупных корпораций, и рабосодержателям, что тюремная индустрия вызвала бум. Всем захотелось иметь рабов! Стали строиться все новые и новые тюрьмы, активно проводится приватизация государственных тюрем, выделяются дотаци, все сопутствующие отрасли живо включились в дележ жирного пирога, заключая договора на поставку ранообразных товаров для тюрем, от сантехники до разноцветных, на выбор, клеток для заключенных.

Крупнейшие корпорации спешат заключать с тюрьмами выгодные договора. IBM, Boeing, Motorola, Microsoft, AT & T, Wireless, Texas Instrument, Dell, Compaq, Honeywell, Hewlett-Packard, Nortel, Lucent Technologies, 3Com, Intel, Northern Telecom, TWA, Revlon, Маки, Пьер Карден, Target Stores Vicroria Secret, Nordsrom, — вот неполный список. Производят все: от нижнего белья от “Victoria’s Secret” до бронежилетов и частей самолетов.

А дальше, все, как в любом другом бизнесе.

Такие корпорации, как, например, AT&T, напрямую заинтересованы в процветании тюремного бизнеса. Заключенные платят за телефонный разговор в 6 раз больше, чем на воле. А поскольку в бизнесе все заинтересованные стороны работают на обоюдный интерес, то, по негласному правилу, заключенных помещают подальше от дома родного. Есть такая статистика, что заключенные ведут себя гораздо более примерно и готовы к досрочному освобождению, если отбывают срок вблизи от дома. А это никому не выгодно.

Для того, чтобы бизнес процветал, необходимо, чтобы тюрьмы были заполнены. Если «койкоместо» пустует, то кто-то должен за это платить. Почему бы не налогоплательщики? И назвать это можно налогом на сниженную преступность. Но лучше все таки заполнять тюрьмы. Нажива – основной двигатель бизнеса. И частные тюремные компании заключают договора со штатами, которые включают положения, гарантирующие высокий уровень заполняемости в тюрьмах. Некоторые из этих контрактов требуют от 90 до 100% заполняемости заключенными.

А теперь, представьте, что частная тюрьма компания покупает у штата общественную государственную тюрьму, но обязательным условием будет гарантированное наполнение заключенными на 90% в течение 20-лет. А бывают и контракты, предусматривающие 100% наполнение заключенными. Теперь представьте, как в таком штате можно найти объективного судью?

В результате, сажают за всякую мелочь и сажают надолго.

— с 1990 до 2009 число заключенных выросло на 1600%
— в тюрьмах и исправительных учреждениях США содержится около 2-х миллионов заключенных, что больше, чем в любой другой стране. Это, например, в полтора миллиона больше, чем в Китае, население которого в пять раз больше, чем в США.

Дальше – больше. Усиливаются наказания, провоцируются нарушения, с целью увеличения срока, принимаются законы, которые требуют минимального заключения, не принимающие во внимание смягчающие обстоятельства. В 13 штатах действует закон «трех ударов», по которому человек отбывает срок не по совокупности, а за каждое преступление отдельно. Был случай, когда за кражу автомобиля и двух велосипедов осужденный получил 25 лет тюрьмы.

Прибыль настолько высока, что возникли новые направления этого бизнеса, например, импорт заключенных с длительными сроками. Кто-то поработал слишком ретиво, и в тюрьма оказалась переполненной. Лишних заключенных можно выгодно экспортировать. А можно сдать в аренду свои клетки, если они пустуют. Конечно, слово «камеры» звучит немного человечней, чем «клетки», но о человечности речи нет. Есть бизнес: жестокий и грязный, особенно учитывая, что 97% заключенных отбывает срок за ненасильственные преступления и, считается, что более половины из них, возможно, невиновны.

Я уже писала, что американцы комплексуют по поводу того, что запятнали свою историю рабовладением, но в душе (особенно, на Юге, в глубинке) они считают этот факт оправданным. Заполняя тюрьмы неграми и латиносами, цинично эксплуатируя их труд и обращаясь с ними, как со скотом, американцы, рискну предположить, помимо финансового интереса, берут эдакий моральный реванш. Американцы – на редкость высокомерная нация. Они действительно считают себя – лучшими, и такое явление, как «псаки», их в этом не разубедит.

С другой стороны существует такой живой и иногда наглеющий упрек, как чернокожее население страны. Тот факт, что им приходися чувствовать себя виноватыми перед неграми, не может не вызвать негатив разного уровня: от неприятных ощущений, до ненависти. Возможно, эта одна из причин совершенно разнузданных издевательств над заключенными в частных тюрьмах.

Другой причиной все более нашумевших фактов о зашкаливающей жестокости надзирателей и охранников в частных тюрьмах, является низкий критерий отбора штата тюрем. Нормальный человек вряд ли пойдет служить в частную тюрьму за копейки, а для психов, которых в США полно, по понятным причинам, там — раздолье.

Как бы там ни было, но тот цинизм, с которым ведется тюремно-промышленный бизнес, не оставляет сомнения: перед нами новая форма рабства, проводимая «самой демократической страной в мире».

О частных тюрьмах в США можно почитать здесь:

«Мы продаём эти услуги так же, как бургеры»: История и будущее частных тюрем

В последние годы система коммерческих тюрем в Америке переживала не лучшие времена: законы о наркотиках стали мягче, и заключённых стало меньше, а потом Министерство юстиции и вовсе отказалось работать с частными тюремщиками. Но с приходом к власти Дональда Трампа владельцы частных тюрем оживились, их акции на бирже резко подскочили.

«Секрет» рассказывает, как в Штатах появились частные тюрьмы и как они пережили свой взлёт, падение и ещё один взлёт.

Как в США появились частные тюрьмы

«Ты просто продаёшь эти услуги так же, как продавал бы автомобили, недвижимость или бургеры», — рассказывал в 1988 году о своём бизнесе Томас Бизли, один из основателей CCA, первой и крупнейшей американской частной компании, управляющей тюрьмами. К тому моменту прошло всего четыре года с тех пор, как в Штатах появились первые приватизированные исправительные учреждения. Тогда, в 1980-е годы, к представителям первой частной тюрьмы относились настороженно. «Большинству людей абсолютно чужда эта идея, — объяснял Бизли. — Обычно все говорят, что заниматься управлением тюрем может только правительство, потому что только правительство делало это до сих пор. Но, подумав немного, люди признают, что правительство справляется с этой задачей не очень хорошо».

На самом деле американские заключённые попали в частные руки задолго до появления CCA. После Гражданской войны, когда на плантациях и производствах не осталось рабов, предпринимателям не хватало дешёвой рабочей силы. Тюрьмы в это время были переполнены, и в 1868 году губернатор штата Джорджия Томас Раджер передал нескольким местным предприятиям первую партию заключённых «в аренду» на год — за 100 рабочих штат получил $2500. «Арендаторы» должны были обеспечивать заключённых едой и кровом. 16 человек из первой партии заключённых, переданных в частные руки, умерли, но с точки зрения администрации штата сделка оказалась выгодной, так что в 1869 году 393 уголовника — это были все заключённые штата — уже строили железную дорогу для частной компании Grant, Alexander, and Company. За следующие пять лет аренда заключённых стала главным источником дохода для штата Джорджия. За 18 месяцев в 1872 и 1873 годах эта система принесла в казну штата больше $35 000, а в 1876 году штат принял закон, по которому частные компании должны были брать заключённых в аренду как минимум на 20 лет.

Заключенные ведут дорожные работы. США, Джорджия, 1942 год

Фото: © Jack Delano / Library of Congress

В контрактах, которые частные компании заключали с властями штата, говорилось, что обращаться с узниками должны по-человечески. Но на самом деле их заставляли работать до изнеможения и зверски избивали, иногда до смерти. СМИ и правозащитники всё чаще говорили, что передача заключённых в аренду — узаконенное рабство. В 1908 году, когда губернатором Джорджии стал Хоук Смит, эту практику запретили.

Но в 1980-е годы американские тюрьмы снова оказались переполнены из-за программы «Война с наркотиками», которую в 1971 году объявил президент Ричард Никсон. Если в 1980 году в Штатах было всего 50 000 заключённых, осуждённых за ненасильственные преступления в сфере наркотиков, то к 1997 году их стало уже 400 000. В 1983 году юристы Том Бизли и Роберт Кранц представили крупной венчурной компании Massey Burch Investment Group свой бизнес-план. Бизли и Кранц, давние друзья по университету, работали над этим планом целый год. Они решили, что частная инициатива могла бы решить проблему перенаселения тюрем. Вместе с ними проект разрабатывал Дон Хутто — бывший сотрудник государственной тюремной системы. Massey Burch Investment к тому моменту успела хорошо заработать, вложившись в HCA — медицинскую компанию, управляющую частными больницами. Глава компании Люциус Берч был очень вдохновлён этим успехом и как раз искал бизнес, который развивался бы по похожей схеме. Переговоры длились всего 15 минут: на развитие CCA тут же выделили $500 000.

Дела у компании сразу пошли в гору: согласно бизнес-плану, CCA должна была заключить свой первый контракт через два года, но уже через полгода, в 1984-м, предприниматели получили контроль над тюрьмой округа и центром содержания несовершеннолетних в Теннесси. Основатели CCA утверждали, что их услуги могут обойтись властям штатов дешевле, чем содержание государственных тюрем, и что они могут справиться с задачей лучше: у частной компании меньше бюрократических ограничений, поэтому она будет быстрее и проще строить новые здания для тюрем и даже закупать для заключённых шампуни.

Правда, такая активность со стороны частной компании нравилась далеко не всем. Часто власти штатов, к которым компания обращалась с предложением взять под управление государственные тюрьмы, отвечали отказом. Против CCA выступали профсоюзы, правозащитники и представители государственных тюрем. Представители корпорации рассказывали, что в округе Бей во Флориде им даже угрожали сторонники местного шерифа, который не хотел потерять влияние над тюрьмой. В 1985 году CCA предложила властям Теннесси полностью приватизировать все тюрьмы штата за $210 млн в год — на $15 млн дешевле суммы, заложенной в бюджете штата. На этот раз против выступили и сотрудники тюремных администраций, и власти штата.

И всё-таки, хотя первые несколько лет CCA часто терпела убытки, к 1988 году она начала получать прибыль. К этому моменту компания управляла девятью тюрьмами, трудовыми лагерями и центрами содержания несовершеннолетних в четырёх штатах.

В 1987 году в игру вступила ещё одна частная компания по управлению тюрьмами — GEO Group. Она заключила контракт на управление центром содержания нелегальных мигрантов. За следующие 20 лет в США появилось больше сотни частных тюрем, где к 2008 году содержались около 62 000 человек. Исправительными учреждениями управляли уже 18 частных корпораций — они либо заключали контракты на управление уже существующими тюрьмами, либо строили новое помещение. При этом они сотрудничали не только с властями штатов, но и с федеральными структурами.

Фото: © Jose Luis Gonzalez / Reuters

Предполагается, что, заключая контракт, компания, владеющая частными тюрьмами, обязуется сама нанимать персонал и присматривать за заключёнными: обеспечивать питание, медицинское обслуживание и т. д. При этом компания может использовать их в качестве дешёвой рабочей силы. К началу 2010-х годов под управлением частных компаний в США находились около 16% заключённых федеральных тюрем, примерно 6% заключённых в тюрьмах штатов и примерно половина всех нелегальных мигрантов, задержанных полицией. В 2014 году выручка CCA составила $1,6 млрд, а чистая прибыль — примерно $200 млн. В тот же год GEO получила $1,6 млрд выручки и $143 млн прибыли.

Читайте также  Как правильно выбрать женские часы

Что не так с частными тюрьмами

Для властей частные тюрьмы были выгоднее, чем государственные: в 2000-е годы в Техасе содержание одного заключённого в частной тюрьме обходилось на 15% дешевле, чем в государственной. В среднем на одного заключённого в день в частной тюрьме уходило по $37,47, а в государственной — $44,12. Но противники частных тюрем всегда говорили, что такая экономия плохо сказывается на качестве охраны и на безопасности и здоровье заключённых.

В 1999 году выяснилось, что в одной из частных тюрем в Колорадо персонал нанимали среди местного населения за зарплату в полтора раза меньше, чем в государственных тюрьмах. При этом у многих сотрудников не было профессионального опыта — работать с заключёнными приходили охранники и домохозяйки. В 2012 году заключённые исправительного центра в Айдахо подали в суд на CCA за издевательства. Выяснилось, что тюремная администрация передала контроль над учреждением бандам, сформированным из самих заключённых. Один из бывших надзирателей той тюрьмы анонимно говорил журналистам: «На самом деле это заключённые там всем управляли, а мы просто приходили туда, как няньки».

В 2016 году журнал Mother Jones опубликовал скандальный репортаж: журналист Шейн Бауэр на четыре месяца устроился работать охранником в тюрьму, принадлежащую CCA.

«»Люди говорят много плохого о CCA, — рассказывает нам мисс Бланчард, директор по обучению. — Они говорят, что мы нанимаем кого попало, потому что лучше вариантов нет. Это не совсем так. Но если у вас есть действующие водительские права и желание работать, то мы будем готовы вас нанять» — так Бауэр вспоминал своё знакомство с частной тюрьмой. Через две недели после того, как журналист начал обучение в исправительном учреждении, заключённый Чейс Кортес совершил побег. Он забрался на крышу одного из корпусов, переждал, пока проедет патрульный фургон, а потом перелез через забор. Вообще-то по периметру тюрьмы стояли сторожевые башни, и оттуда охранники могли бы увидеть заключённого. Но к тому моменту, когда Бауэр решил внедриться в систему частных тюрем, никаких охранников на этих башнях давно уже не было. Повсюду были установлены камеры наблюдения, но на персонале экономили так сильно, что за каждыми тридцатью камерами следил всего один человек. «В комнате охраны звучит сигнал тревоги: кто-то коснулся внешней ограды, что может означать нарушение периметра. Офицер выключает сирену и возвращается к своим делам. Она ничего не замечает на экране и не пересматривает запись. Только через несколько часов персонал обнаруживает, что кто-то пропал. Некоторые охранники говорят мне, что о побеге им в конце концов сообщил кто-то из заключённых».

Заключённого поймали в тот же вечер, и CCA не делала никаких публичных заявлений об этом побеге. Скорее всего, о нём бы никто и не узнал, если бы в это время журналист не работал там охранником.

Фото: © Amir Cohen / Reuters

Вскоре после выхода репортажа Бауэра Министерство юстиции США заявило, что собирается закрыть все частные тюрьмы в стране. Заместитель генпрокурора Салли Йейтс сказала, что частные исправительные учреждения справляются со своей задачей хуже, чем государственные: «Они не обеспечивают заключённым те же услуги и ресурсы и такого же уровня безопасности и защиты». Она добавила, что в своё время, когда заключённых в государственных тюрьмах было слишком много, частные учреждения действительно были необходимы, но теперь, когда проблема перенаселения тюрем отпала, «с частными тюрьмами нужно что-то делать».

Даже если бы частные тюрьмы не скомпрометировали себя, скорее всего, они постепенно пришли бы в упадок. После того как в нескольких штатах легализовали марихуану, а приговоры за распространение наркотиков стали мягче, численность тюремного населения впервые за 30 лет стала сокращаться. С 2013 года в государственных тюрьмах США стало примерно на 13% меньше охраны и заключённых, а население частных тюрем сократилось на четверть. Тюрьма в штате Нью-Мексико, принадлежащая CCA, простаивала, и 300 местных жителей, которые когда-то охраняли в ней угонщиков и воров, рисковали остаться без рабочих мест, так что сенатор-демократ от Нью-Мексико Том Удол даже написал в администрацию Барака Обамы письмо с просьбой пересмотреть решение об отказе от частных тюрем.

Дональд Трамп — новая надежда для частных тюрем

После событий 2016 года единственным спасением для частных тюрем стали нелегальные мигранты. Политика США в их отношении заметно ужесточилась после терактов 2011 года, нелегалов стали чаще отправлять в тюрьму за правонарушения, которые раньше карались штрафами. Если в последние годы Министерство юстиции всё меньше хотело сотрудничать с частными тюрьмами, то Департамент внутренней безопасности, наоборот, стал чаще заключать с ними контракты — с 2009 года их стоимость выросла на 20%.

После того как Дональд Трамп победил на президентских выборах, акции CCA подорожали на 40%, а акции второй крупнейшей американской частной тюремной компании GEO Group — на 30%. Во время предвыборной кампании Трамп называл американскую тюремную систему «катастрофой» и утверждал, что на улицах США царит криминал и неконтролируемое насилие: «Я думаю, мы можем открыть много частных тюрем. Кажется, они работают намного лучше чем государственные». В итоге в феврале 2017 года новый генпрокурор Джефф Сешнс отменил предыдущий приказ Министерства юстиции, по которому частные тюрьмы должны были постепенно закрываться.

Доходные инвестиции в тюремный бизнес.

Инвестирование в тюремную недвижимость – это отличный способ диверсифицировать свой портфель, и получать солидные дивиденды.

Инвестиционные фонды недвижимости в тюрьмах – это новое явление, которое позволяет частным тюремным компаниям перестраиваться в инвестиционные фонды недвижимости (REIT), пока основная часть их активов находится в сфере недвижимости. Что такое REIT вы можете узнать из нашей статьи.

Работая как REIT, компании могут получить выгоду от более низких налогов и других преимуществ.

Стандартные REIT более часто инвестируют в традиционные объекты недвижимости, такие как магазины розничной торговли, жилые дома и отели. Но новая волна специализированных REIT, сосредоточенных на нишевых областях, таких как центры обработки данных, вышки сотовой связи и тюрьмы, становится все более популярной.

Заработок на заключенных – полемика и социальная ответственность.

Тюремный сектор REITов является небольшим, и на рынке сегодня есть только две крупные биржевые REIT. В 2013 году CoreCivic и Geo Group были преобразованы в REIT. В совокупности эти два REIT владеют около 75% индустрии частных тюрем.

Хотя идея инвестирования в местах лишения свободы с упором на прибыль является спорным, есть не мало инвесторов, которые бы рассмотрели этот способ заработка. Тем не менее, было бы упущением, если бы мы не упомянули, что инвестирование в REIT в тюрьмы имеет определенные негативные моменты и сопряжено с несколькими подводными камнями, о которых следует знать.

Негативная антиреклама в сочетании с социальными последствиями может сделать тюремные REIT рискованным выбором. Некоторые не решаются инвестировать в этот сектор, поскольку считают, что они получают прибыль за счет осужденных.

Критики говорят, что коммерческие тюрьмы привели к таким вещам, как чрезмерное осуждение и плохие условия для заключенных – экономия на продуктах, электричестве и одежде, изнурительный труд и многое другое. Это привело к тому, что несколько финансовых учреждений вышли из сектора.

Фактически, в начале 2019 года JPMorgan Chase, Wells Fargo и Bank of America прекратили финансирование частных тюрем на фоне давления со стороны общественных активистов. Совсем недавно, в июле 2019 года, Suntrust стал последним банком, прекратившим финансирование частных тюрем. Цены на акции обоих REIT выросли после новостей.

Между тем, тюремные REIT продолжают искать правительственные контракты, чтобы они могли финансировать, строить и поддерживать тюрьмы как часть своего портфеля. Они также стремятся диверсифицировать свои портфели и выйти за пределы тюрем. Например, CoreVest изучает арендуемые правительством офисные объекты.

Социальная нравственность также стала главным пунктом повестки дня обоих REIT, поскольку они работают над устранением негативной стигмы, связанной с REIT в тюрьмах, путем сосредоточения внимания на программах по работе с населением и реабилитации.

Две тюремных REIT составляют основную часть рынка частных тюрем США. CoreCivic была основана в 1983 году и базируется в Нэшвилле. Geo Group была основана в 1984 году и базируется в Бока-Ратон, штат Флорида, США.

По данным Национальной ассоциации инвестиционных фондов недвижимости, рыночные капитальные вложения в тюрьму составляют 3,78 миллиарда долларов, которые делятся практически поровну.

Geo Group перешла в статус REIT в 2013 году. Она имеет рыночную капитализацию в 1,90 миллиарда долларов США и специализируется на приватизированных исправлениях, задержаниях и лечении психических заболеваний. Несмотря на то, что штаб-квартира находится в США, компания имеет представительства в Северной Америке, Австралии, Южной Африке и Великобритании. Geo Group владеет или управляет 135 объектами.

В 2017 году REIT приобрела общественные образовательные центры за 360 миллионов долларов, предоставив им право владения или управления примерно 100 000 койко-мест по всему миру, что сделало его крупнейшей исправительной организацией в мире.

Последние новости включают расширение на 314 коек в процессинговом центре Монтгомери в Конроу, штат Техас. Geo Group заявила, что ее разнообразные услуги включают образовательные и профессиональные программы, когнитивно-поведенческое лечение и лечение от злоупотребления психоактивными веществами, а также религиозные услуги по всему спектру исправлений.

CoreCivic также стала REIT в 2013 году. Рыночная капитализация компании составляет 1,88 миллиарда долларов, и она владеет частными тюрьмами и центрами содержания под стражей и управляет ими. Базирующаяся в Нэшвилле REIT имеет около 100 объектов, разбросанных по всей территории Соединенных Штатов. В дополнение к исправительным учреждениям и службам содержания под стражей, CoreCivic также имеет жилые центры возвращения.

В сентябре 2019 компания сделала свое первое приобретение в Мичигане, так как в 2017 году она начала приобретать объекты, не связанные с тюрьмами. Это дополнение входит в портфель зданий REIT, арендуемых правительством, и является домом для Департамента здравоохранения и социального обеспечения штата Мичиган.

Прогноз для инвестиций в тюремные REIT.

Государства и местные органы власти все чаще обращаются к частным операторам тюрем в качестве партнеров из-за более низких затрат, связанных с ними.

Министерство юстиции отметило, что США имеют самый высокий уровень тюремного заключения среди всех развитых стран: примерно 754 человека на 100 000 человек ежегодно отправляются в тюрьму.

Число заключенных продолжает расти, в то время как число заключенных в государственных тюрьмах остается ограниченным. Все это служит хорошим предзнаменованием для тюремных рейтов.

Ключевые показатели тюремных REITs.

Geo Group тикер (GEO).

Рыночная капитализация – 1,69 млрд. $.

Стоимость акции – 13,9 $.

Дивидендная доходность – 13,75%.

CoreCivic (CXW).

Рыночная капитализация – 1,34 млрд. $.

Стоимость акции – 11,26 $.

Дивидендная доходность – 15,63%.