Женское обрезание: вопрос веры или преступление?

ЖЕНСКОЕ ОБРЕЗАНИЕ: ВОПРОС ВЕРЫ ИЛИ ПРЕСТУПЛЕНИЕ?

Этот обычай широко распространен в 30 странах Африки. Ему подвергаются 9 из 10 женщин.

Этот обычай широко распространен в 30 странах Африки (в Египте, Эфиопии, Судане, Джибути, Сомали, в Кении, Танзании, Либерии, Нигерии, Гвинее, Мали, Чаде, Гамбии, Эритрее, Сенегале и других). Ему подвергаются 9 из 10 женщин.

Банановая республика?

Но я и представить себе не могла, что не только далекая, непонятная Африка с ее безумными идеями издевается над своими женщинами, широко используя эту процедуру из бедуинских обрядов. Оказывается, не банановая республика, а вполне себе респектабельная, современная цивилизованная страна, раскинувшаяся на 1/6 суши, для которой не чужды нанотехнологии, космические исследования, интернет в конце концов, обладающая огромным ядерным потенциалом, и Сомали – одного поля ягоды. Я о России.

На официальном сайте 16 августа 2016 года опубликован Отчет «Правовой инициативы» по результатам качественного исследования «Производство калечащих операций на половых органах у девочек в Республике Дагестан».

По данным отчета, говорить о конкретном количестве женщин, подвергшихся обрезанию, сложно. Но можно предположить, что счет идет на десятки тысяч. Операция проводится на дому, неквалифицированными «повитухами». Со всеми возможными отсюда последствиями: большой кровопотерей, инфекциями, огромной психологической травмой, и, предположительно, летальными исходами. Отчет вызвал бурные споры правозащитников, юристов, медиков, религиозных лидеров. И встречные журналистские расследования, опровергающие массовость подобного обряда в Дагестане.

Но даже если обычай и не носит столь массового характера, как описано в отчете, эти факты для светской России просто вопиющие.

Слово не воробей

Еще больший шок от комментария муфтия Северного Кавказа Исмаила Бердиева. Цитирую: «Надо всех женщин обрезать, чтобы разврата не было на Земле, чтобы сексуальность уменьшилась… Если бы это было применительно ко всем женщинам, это было бы очень хорошо. Женщину Всевышний создал для того, чтобы она рожала детей и их воспитывала. А это (обрезание) не имеет к этому никакого отношения. Женщины от этого не перестают рожать».

В соцсетях высказывание муфтия вызвало шквал негативных эмоций. Позже он отказался от своего призыва. Ведь ислам не предписывает проведение подобных операций (по словам этого же муфтия).

То есть причины такого отношения к женщинам, по моему мнению, из того же разряда, что и охота на ведьм в средневековой христианской Европе. Дичайшее невежество.

Вопрос веры или преступление?

Женщина – творение Бога, как и мужчина? Бог создал женщину, дав ей именно такое тело. Каждый орган выполняет предназначенную ему функцию. Почему же некоторые представители религиозных направлений считают себя вправе оспаривать решение Бога и кроить его творения по собственному пониманию, вопреки здравому смыслу?

Вопрос риторический. Оставлю теологические диспуты специалистам. Пусть рассуждают. Все народы разные, и у каждого есть обряды, не понятные и неприемлемые для народов других культур. Спорить друг с другом можно до хрипоты. Но есть одно но. В XXI веке в светских государствах существует такое понятие, как уголовная ответственность за нанесение телесных повреждений, а уж тем более по отношению к детям.

Поделитесь этим постом с друзьями

Обрезание женщин

Дмитрий 2/3

Борис Т

Супер-Модератор
  • 17 Авг 2016
  • #2
  • Андрей 36

    • 18 Ноя 2016
  • #3
  • Виктор Давидович

    • 2 Янв 2017
  • #4
  • Юлия Православная

    Супер Модератор
    • 2 Янв 2017
  • #5
  • Можно услышать мнения, что в исламе нет указаия на женское обрезание, что это народные доисламские традиции, однако:

    Вот снования для женского обрезания в исламе.

    Теперь следует отметить, что именно касательно узаконенного вида обрезания для женщин ученые высказывали различные мнения. Среди них были те, кто считал обрезание обязательным как для мужчин, так и для женщин. См. “аль-Инсаф” 1/123, «аль-Маджму’» 3/422.

    В качестве довода они использовали обобщенный хадис: «Заложенным естеством (фитра) являются пять вещей: обрезание, сбривание волос с лобка, подстригание ногтей, удаление волос подмышками и подстригание усов». аль-Бухари 5889, Муслим 257.

    Шейхуль-Ислам Ибн Таймия говорил: “Суть обрезания для мужчины – это очищение от нечистоты, которая может собираться под крайней плотью. А цель обрезания женщины в том, чтобы регулировать ее половое влечение. Ведь желание необрезанной женщины является весьма сильным. Поэтому, желая кого-то оскорбить, раньше говорили: «O сын необрезанной!», поскольку у необрезанной женщины более сильное половое желание. Но слово «необрезанный» чаще используется в отношении мужчин. По этой причине непристойности более распространены среди женщин татаро-монголов и франков, нежели среди женщин мусульман”. См. “Маджму’уль-фатауа” 21/114.

    Также из имамов были те, кто считал обрезание для женщин необязательным, но Сунной или же желательным. Это мнение передается от ханафитов, а также одно из мнений имама Ахмада, и ему отдал предпочтение имам аш-Шаукани. См. “Мухтасар аль-Халиль” 3/48, “Нейлюль-аутар” 1/162.

    В этом они опирались на хадис, в котором сказано: «Обрезание является Сунной для мужчин и желательным для женщин». Ахмад 5/75, аль-Байхакъи 8/325, ат-Табарани в “аль-Кабир” 7112.

    Однако данный хадис является слабым, о чем говорили многие имамы, среди которых Ибн ‘Абдуль-Барр аль-Байхакъи, Ибн аль-Муляккъин, аль-‘Иракъи, Ибн аль-Къайим, аль-Альбани и др. См. “аль-Бадр аль-мунир” 8/743, “Фатхуль-Бари” 10/341, “ас-Сильсиля ад-да’ифа” 1935.

    Хафиз Ибн ‘Абдуль-Барр сказал об этом хадисе: “Те, кто посчитал обрезание Сунной опирались на этот хадис от Абу аль-Малиха, а он передается от Хаджаджа ибн Арта, на которого нельзя опираться в том, что передал только он. И то, касательно чего мусульмане были единогласны – это обрезание касательно мужчин”. См. “ат-Тамхид” 21/59.

    Также эта сторона опиралась на хадис, в котором сообщается, что обращаясь к Умм ‘Атыйе, делавшей обрезание девочкам, пророк (мир ему и благословение Аллаха) сказал ей: «Совершая обрезание, не удаляй полностью, ибо так будет больше наслаждения для женщины и приятнее для мужа». Абу Дауд 5271, аль-Хаким 3/526, аль-Байхакъи 8/324. Хафиз аль-Хайсами и шейх аль-Альбани подтвердили достоверность хадиса. См. «Маджма’у-ззауаид» 5/75, «Сахих аль-джами’» 236, 498, 508, 509, «ас-Сильсиля ас-сахиха» 722.

    Имам аль-Мунауи сказал: “Т.е. не излишествуй в обрезании сверх необходимого, напротив, оставь это место. Если обрезать больше, чем нужно, то страсть женщины сильно ослабнет, и она будет иметь отвращение к половому акту. По этой причине ее ценность для мужа может утратить смысл. Как и наоборот, если ничего не обрезать, то она останется страстной, и не будет удовлетворяться половым актом с ее мужем, по причине чего может совершить прелюбодеяние”. См. “Файдуль-Къадир” 1/217.

    Однако имамы разногласили касательно степени достоверности этого хадиса. Как было упомянуто выше, хафиз аль-Хайсами в «аль-Маджма’» (5/75) назвал иснад его хорошим, а шейх аль-Альбани посчитал его достоверным в силу существования различных его путей.

    Но имам Абу Дауд привел этот хадис в своем сборнике «ас-Сунан», чтобы указать на его слабость, сказав после его цитирования: “Также передается от ‘Убайдуллаха ибн ‘Амра со слов ‘Абдуль-Малика подобный хадис, но он не является сильным. Также он приводится в форме мурсаль (прерванный). А передатчик данной версии по имени Мухаммад ибн Хассан – неизвестный (маджхуль). И этот хадис является слабым”. См. “Сунан Аби Дауд” 5271.
    Также этот хадис назвал слабым хафиз аль-‘Иракъи в “Тахридж аль-Ихья” 1/148.

    Также имамы разногласили, касается ли обрезание всех женщин, или же именно женщин Востока и жарких стран, так как по причине жары девочки в этих странах созревали быстрее, чем в странах с холодным климатом. Имам Ибн аль-Хадж аль-Малики сказал: “Было разногласие, следует ли совершать обрезание всем женщинам без исключения, или же следует разделять между женщинами Востока и Запада”. См. “аль-Мадхаль” 3/310.
    Это же разногласие среди ученых также передал и шейх Шамсуль-Хаккъ ‘Азым Абади. См. «‘Аунуль-Ма’буд» 14/126.

    Однако это разделение не имеет основы, поскольку может быть так, что даже в холодных странах есть женщины, нуждающиеся в этом обрезании не меньше, чем в странах Востока.

    Женское обрезание: вопрос веры или преступление?

    Фото: Максим Богодвид / РИА Новости

    В Ингушетии суд рассматривает первое в России уголовное дело о ритуальном женском обрезании. Единственная обвиняемая — гинеколог детского лечебно-диагностического центра «Айболит» в Магасе, которая провела калечащую операцию девятилетней девочке. Полина Глухова выяснила, как расследовалось это дело и почему в СК решили, что вред, нанесенный здоровью ребенка — «легкий» (часть 1 статьи 115 УК).

    В гостях у папы

    В июне 2019 года житель Ингушетии позвал в гости своих дочь и сына, живущих после расставания родителей в Грозном вместе с матерью. Новая жена отца отвела девятилетнюю падчерицу и свою родную восьмилетнюю дочь в детский лечебно-диагностический центр «Айболит» в Магасе. Как рассказывала мать пострадавшего ребенка, сначала операцию сделали младшей девочке. Старшую гинеколог Изаня Нальгиева, по словам матери, запугивала: говорила, что та умрет, если не сделает «прививку». Эту версию событий, изложенную в интервью нескольким СМИ матерью школьницы, подтвердила «Медиазоне» ее старшая сестра. Мачеха и врач силой уложили девочку на операционный стол. Затем, как установило следствие, Нальгиева сделала ей надрез на капюшоне клитора. После операции отец дал дочери 500 рублей и отправил их с братом в Грозный на маршрутке.

    Существует несколько видов женского обрезания: от полного удаления гениталий и сшивания больших половых губ до неглубоких проколов в области клитора. Последствиями операции могут стать боли, хронические инфекции, осложнения родов и даже смерть. Как говорится в докладе правозащитного проекта «Правовая инициатива», ежегодно на Северном Кавказе калечащим операциям подвергаются как минимум 1 240 девочек. По словам автора этого исследования Саиды Сиражудиновой, в Ингушетии, в отличие от Дагестана, ритуальная практика не популярна.

    Исключение представляют закрытые сообщества — такие, как клан баталхаджинцев (белхороевцев). Так в республике называют последователей религиозного деятеля Батала-хаджи Белхороева, живущих изолированной общиной. По словам сестры пострадавшей девочки и адвоката Елены Мисаловой, представляющей ее интересы, отец ребенка принадлежит к братству баталхаджинцев.

    На допросе у следователя мужчина говорил, что дочь отвели в клинику для «мусульманского ритуала обрезание». Как рассказала мать ребенка, на вопрос, зачем он это сделал, бывший муж ответил: «Чтобы не возбуждалась».

    Мать, узнав о случившемся в Магасе, в тот же день отвела дочку к врачу. Грозненский хирург осмотрел ребенка и обнаружил рану с ровными краями размером 6×5 миллиметров глубиной 0,2 миллиметра «с переходом на верхнюю часть малых половых губ», сказано в акте судебно-медицинской экспертизы. «Состояние после ритуального обрезания», — констатировал врач.

    После этого женщина подала заявление в управление Следственного комитета по Чечне.

    Экспертиза. Легкий вред

    СК назначил судебно-медицинскую экспертизу. Следователи поставили перед экспертами четыре вопроса: правильно ли выбрана методика «вмешательства»; какие повреждения она причинила; повреждена ли детородная функция; какова тяжесть нанесенного вреда?

    Трое специалистов — глава Республиканского бюро судебно-медицинской экспертизы Махмуд Чумаков, судмедэксперт А. Дудаев и детский гинеколог Казимат Магоматова — квалифицировали повреждение как кратковременное, то есть длившееся от шести дней до 21 дня, расстройство. Они отметили, что ребенок не лишился «детородных функций», угрозы для жизни пострадавшей не было. При этом эксперты подчеркнули, что выбранная «методика» не соответствует стандартам Минздрава и показаний для операции не было.

    Читайте также  10 фильмов, которые стоит посмотреть со своими детьми

    Из Чечни материалы проверки отправили в управление СК по Ингушетии, в Назрановский межрайонный следственный отдел. Там следователи решили дополнить экспертизу еще двумя вопросами: «могут ли быть нарушены функции деятельности прооперированного органа, если да, то каков вред здоровья причинен» и «имелась ли угроза для здоровья» ребенка.

    Эксперт Баркинхоева Р. добавила к своим ответам справку о ритуальном женском обрезании. «В России нет отдельного закона против обрезания девочек. Эта практика нацелена на контроль сексуальности женщин, ее поведение в плане сохранения девственности до брака и целомудренного образа жизни впоследствии», — написала эксперт. По данным Баркинхоевой, в Ингушетии «наиболее часто практикуется операция в виде имитации или насечки на клиторе, целью которой является кровопускание». Она согласилась с коллегами из Чечни и оценила вред, нанесенный здоровью девочки, как легкий.

    «Согласно представленной карте пациента при проведении ритуального обряда (женское обрезание) выбран наиболее «щадящий» метод в виде насечки на капюшоне клитора. Маловероятно, что данный вид вмешательства придет к нарушениям функции прооперированного органа», — отметила эксперт. По ее мнению, риск инфекции был «сведен к минимуму», так как операцию проводили в условиях медицинского учреждения.

    На основании выводов теперь уже четверых экспертов управление Следственного комитета по Ингушетии возбудило уголовное дело об умышленном причинении легкого вреда здоровью (часть 1 статьи 115 УК). Возможное наказание по этой статье — штраф до 40 тысяч рублей, обязательные или исправительные работы, арест на срок до четырех месяцев.

    «Практики в России нет». Что собираются делать правозащитники

    Старший юрист «Правовой инициативы» Татьяна Саввина считает, что следователи не провели еще как минимум две необходимых в этом случае экспертизы: психологическую и психолого-сексологическую.

    «В объяснениях мамы, у девочки травма — она боится и врачей, и поликлиник. Все, что она прожила, не могло не оставить вред для психологического здоровья», — отмечает правозащитница. Кроме того, добавляет Саввина, нужна экспертиза, оценивающая, как операция повлияла на чувствительность клитора. «Сохранена ли чувствительность вообще? У органа же есть и сексуальная функция», — объясняет она.

    В «Правовой инициативе» несогласны с тем, что следователи квалифицировали последствия калечащей операции как легкий вред здоровью. «Они посмотрели: «Окей, это рана, но не мешает рожать детей». И все. Исходя из этого оценили как легкий вред», — подчеркивает Саввина.

    СК давно завершил расследование дела. Еще в декабре 2019 года материалы передали мировому судье судебного участка №15 в Магасе. В мае в дело вошла адвокат «Правовой инициативы» Елена Мисалова, которая взялась представлять интересы пострадавшей. Пока адвокат не успела ознакомиться со всеми документами, а рассмотрение дела приостановили из-за эпидемии коронавируса. По словам Татьяны Саввиной, защитница намерена просить о возвращении дела на дорасследование для дополнительных экспертиз.

    Правозащитники настаивают, что проведение калечащей операции нужно квалифицировать как преступление, совершенное группой лиц — руководством клиники, хирургом, отцом девочки и его женой, которая привела ребенка на обрезание. «По инициативе отца и мачехи была сделана операция, но следователи не сочли их соучастниками. Хотя есть заказчик и исполнитель», — рассуждает Саввина.

    «Для нас это первое дело, и практики в России нет. Я не скажу, что есть какой-то план, только общее видение», — добавляет она. Возможно, рассуждает юристка, в действиях отца-баталхаджинца и врача, которая, по данным правозащитников, принадлежит к той же общине, есть признаки возбуждения ненависти либо вражды по признаку пола (статья 282 УК), возможно, калечащую операцию стоит рассматривать как насильственные действия сексуального характера (статья 132 УК). «Статья подразумевает насильственные действия — когда лицо не желает их и когда используется беспомощное состояние. Подразумевается любое контактное действие с половыми органами. Когда вставляют любые инородные тела. Например, ручку или бутылку. Это не всегда связывается с удовлетворением сексуальных потребностей. Может быть из мести или других [побуждений]. Для статьи это не важно», — говорит сотрудница «Правовой инициативы».

    Пока защита потерпевшей намерена добиться возбуждения уголовного дела об оказании услуг, не отвечающих требованиям безопасности (статья 238 УК). Проверка Росздравнадзора по Ингушетии в июне 2019 года выявила нарушения в действиях гинеколога Изани Нальгиевой. Как установили в ведомстве, Нальгиева, отметив в своих записях «припухлость в области наружных половых органов и болезненность в области клитора», не провела необходимые анализы, а добровольное согласие на платную операцию не было подписано законным представителем ребенка. В последние пять лет гинеколог не проходила повышение квалификации. Таким образом, действия врача не соответствует установленным Минздравом стандартам медицинской помощи, то есть нарушают федеральный закон «Об основах охраны здоровья граждан», сказано в документе.

    Доктор Нальгиева

    Единственная обвиняемая по делу — Изаня Нальгиева — сейчас находится под подпиской о невыезде.

    Детским и подростковым гинекологом Нальгиева работает уже 15 лет, рассказала она на одном из допросов в СК. В договоре об оказании услуг с центром «Айболит» ее должность указана иначе — медсестра стоматологического кабинета; обвиняемая объяснила это «технической ошибкой». В центре «Айболит» доктор Нальгиева принимала только по субботам. Как утверждала врач, во время осмотра она обнаружила у девятилетней девочки «припухлость и болезненность» в области гениталий и синехии половых губ. Женщина, представившаяся матерью девочки, принесла договор с согласием на оказание услуг, и Нальгиева провела операцию — сделала надрезы справа и слева «параклиторальной зоны» и разъединила синехии, вспоминала гинеколог.

    При этом на предыдущих допросах врач уверяла, что ребенка на прием привел отец, а никаких заболеваний у пациентки не было. «Процедура обрезания женских органов проводится у мусульман по религиозным соображениям. В данном случае не было процедуры обрезания, а лишь надсечение кожи в области клитора», — цитировал следователь Нальгиеву в протоколе ее первого допроса. Впоследствии врач списала эти слова на усталость и «шоковое состояние». «Я ошибочно указала, что проведен ритуал обрезания «надсечка кожи в области клитора»», — заверила она, уточнив, что ритуальное обрезание проводится лишь мужчинам.

    Как рассказала сестра пострадавшей девочки, когда мать пришла в клинику, чтобы разобраться в случившемся, главным врачом представился некто Беслан Матиев. Он убеждал женщину, что документ о согласии на операцию и медицинскую карту «ищут», а потом признался, что их нет. Согласно протоколу допроса, на самом деле Матиев работает в центре педиатром, а генеральный директор «Айболита» — его жена Марета Матиева.

    Так или иначе, Матиев уверял следователей, что в клинике не проводят калечащих операций. Однако в веб-архиве сохранилась страница со списком услуг медцентра за 2016 год. В разделе «гинекология» есть пункт «обрезание», стоимость операции — 2 тысячи рублей.

    Скриншот списка услуг медцентра «Айболит» за 2016 год, найденный в кэше

    У центра «Айболит» есть официальный аккаунт в инстаграме. Сестра пострадавшей девочки, узнав о случившемся, отправила туда личное сообщение с вопросом, сколько стоит женское обрезание и кто его делает. Ей ответили, что операцию проводит Изаня Нальгиева.

    Скриншот переписки сестры пострадавшей девочки с медцентром «Айболит» в 2019 году

    Региональное управление Росздравнадзора провело проверку клиники еще год назад. В мае, после новостей о расследовании уголовного дела, Центр защиты пострадавших от домашнего насилия при Консорциуме женских НПО обратился к руководителю федерального Росздравнадзора Алле Самойловой с просьбой приостановить действие лицензий центра «Айболит» и подать в суд иск к организации.

    «Что сделал Росздравнадзор, пока что непонятно. Может, у нас не все материалы есть, а может быть, ничего и не было сделано. По идее, они должны были обратиться в суд для привлечения к ответственности. Не знаю, что они сделали. У нас нет такой информации», — говорит «Медиазоне» юрист Татьяна Саввина.

    Исследовательница Саида Сиражудинова констатирует, что с момента публикации первого доклада «Правовой инициативы» о практике женского обрезания на Кавказе в 2016 году государство не предприняло никаких мер для ее искоренения. По мнению автора доклада, кроме принятия закона, запрещающего калечащие операции, власти должны заняться профилактикой — поддерживать женские НКО, ввести просвещение в школах и роддомах. При этом «самое главное» в борьбе с женским обрезанием — это позиция религиозных деятелей, уверена она.

    — В настоящий момент ни врачи, ни жители республики не видят в этой практике ничего криминального, а видят лишь легкий вред, на который они имеют право. Даже обязательство, на которое они имеют право, — отмечает Сиражудинова.

    Правозащитница предлагает обратиться к международной практике. Так, в 2019 году в Великобритании уроженку Уганды приговорили к 11 годам лишения свободы за проведение обрезания своей трехлетней дочери.

    «Чтобы не гуляла и не бесилась»: что такое женское обрезание и почему с ним надо бороться

    Недавно в Ингушетии суд рассмотрел первое в РФ уголовное дело по факту проведения женского обрезания. Виновной грозит штраф до 40 тыс. рублей или исправительные работы. «Афиша Daily» поговорила с авторами докладов о калечащей операции из «Правовой инициативы» о том, как ее проводят и какие последствия она оставляет в жизни женщин.

    Женское обрезание — калечащая операция, которой обычно подвергаются девочки до трех лет. Существует несколько вариантов — от надреза на клиторе до полного удаления всех наружных половых органов. Операция несет за собой тяжелые последствия. Редко ее проводят в медицинских условиях, чаще она делается кустарно. Девочки сталкиваются с ужасной болью, кровопотерей и инфицированием. Из‑за операции можно умереть, но статистику смертности никто не ведет.

    В 2016 и 2018 году «Правовая инициатива» выпустила два доклада об этой практике в Дагестане, авторы которых — юрист Юлия Антонова и президент центра «Кавказ. Мир. Развитие» Саида Сиражудинова.

    По оценке ООН, в мире проживает около 200 млн женщин, которые подверглись калечащей операции. Часть из них находится в России. Как говорится в докладе «Правовой инициативы», ежегодно около 1240 девочек становятся жертвами калечащих операций на половых органах на Северном Кавказе, и преимущественно в Республике Дагестан. Ежедневно как минимум три девочки подвергаются обрезанию.

    Эксперты правовой инициативы Саида и Юлия поговорили с респондентками в высокогорных районах и селах Дагестана: с женщинами, которым провели обрезание, и теми, кто отправил своих дочерей или родственниц на операцию. Экспертами выступили сотрудники органов опеки, хирурги, гинекологи, юристы и адвокаты, представители НКО, уполномоченный по правам ребенка, имамы (звание мусульманского религиозного деятеля. — Прим. ред.).

    Недавно в Ингушетии суд рассмотрел первое уголовное дело по факту женского обрезания.Операцию провели в частной детской клинике «Айболит» в городе Магас без согласия матери девочки. Мать пострадавшей рассказала, что ее бывший муж с новой женой отвели девочку в клинику, где ей сделали обрезание. Обвиняемая по делу — детский гинеколог Изаня Нальгиева, которая выполнила обрезание за 2000 рублей. За причинение легкого вреда здоровью (часть 1 статьи 115 УК) врачу грозит штраф до 40 тысяч рублей, арест до четырех месяцев или исправительные работы на срок до года.

    В 2018 году «Медуза» написала написала о медучреждении «Бест-клиник», где предлагалась калечащая операция стоимостью от 50 тыс. рублей. После проверки в клинике нашли другие грубые нарушения, например, пластическая хирургия проводились без лицензии непрофильным специалистом — акушером-гинекологом.

    Как появились доклады о женском обрезании

    Саида: Столкнувшись с проблемой среди своего окружения и обнаружив собственное бессилие, я стала изучать ее глубже: проводила исследования, писала статьи и заявляла о ней на научных конференциях. Я пыталась найти поддержку в среде правозащитников, но на протяжении нескольких лет мне не удавалось никого найти, кто бы заинтересовался этим . «Правовая инициатива», которая многое делает для помощи женщинам и достижения справедливости, сама проявила интерес. Мы сделали исследование и опубликовали первый доклад по калечащим операциям.

    Читайте также  Удивительная история из жизни о человеке без рук и без ног

    Юлия: Впервые я услышала об этом страшном обычае в 2006 году, когда проводила летнюю школу по правам женщин в Махачкале. Врач-гинеколог и руководительница благотворительной больницы для женщин Айшат Магомедова рассказывала, как оказывала медпомощь в высокогорных селах Дагестана и узнала, что многие девушки в детстве пережили калечащие операции.

    Почему тема женского обрезания табуирована

    Саида: Когда мы искали героинь, было сложно получить ответы от них. Многие скрывали операцию или не хотели осуждать членов семьи: для них это стало неотъемлемой частью включения в общину, девушки не только молча приняли практику как данность, но и транслируют ее своим детям . Операция оставила особенно сильный отпечаток на тех, кто был старше и запомнил процесс. Но немногие готовы признать, что они знали, как будет проходить операция, боялись ее, и в последующем даже обходили стороной дом или улицу, где она была совершена.

    Юлия: Главная трудность в нашем исследовании — нежелание девушек поднимать тему калечащих операций, выводить ее из сферы частной жизни и видеть в ней проблему. В практикующих женское обрезание горных районах встречается почти полная поддержка данной традиции. Позиция респонденток настойчиво сводится к тому, чтобы сохранить калечащую практику и передавать ее следующим поколениям. При разговоре многие замыкались или переводили тему, некоторые спрашивали: «Зачем вам это надо?» — или говорили: «Не лезьте, это наше».

    Другая проблема — контроль мужчин над «своими женщинами». Они несут ответственность за поведение жен и родственниц и считают обязанностью следить за ним. Поэтому когда мужчины видели нас, то старались присутствовать при всех разговорах, чтобы слушать и контролировать их . Требовались дополнительные силы и время, чтобы завоевать доверие женщин и преодолеть подозрительность со стороны мужчин.

    Но больше всего времени заняли интервью с экспертами: информация про обрезания в Дагестане почти недоступна. Некоторые врачи и адвокаты уходили от ответа или давали уклончивые заявления. Хотя тема не была для них личной, по-видимому, разговор о калечащих операциях оставался в границах приватности. Многие отказались от интервью, но часть экспертов воспринимают операцию как дикость и не связанную с религией традицию.

    Почему женщины поддерживают калечащую операцию

    Юлия: Для женщин подвергнуться обрезанию — признать и доказать принадлежность к общине, а отвести родственницу на операцию — продемонстрировать социальную солидарность, поддержать репутацию семьи и тем самым «обеспечить продолжение рода». Решение об операции обычно принимается матерью или ее старшими родственниками по женской линии. Ей подвергаются девочки до трех лет, в редких случаях — до двенадцати лет. Респондентки считают, что нет смысла препятствовать этому. Такие сообщества глубоко патриархальны, с четким разделением гендерных ролей. Одна из них — контроль за своевременным производством калечащих операций.

    Женское обрезание: 200 млн операций, несмотря на запрет

    Автор фото, Getty Images

    Около 200 млн девочек и женщин, живущих сейчас на Земле, подверглись чрезвычайно болезненной процедуре женского обрезания (FGM), свидетельствуют данные ООН.

    Хотя большинство женщин, перенесших эту калечащую операцию, живут в основном в странах Африки и Ближнего Востока, есть данные о случаях женского обрезания в странах Азии и Латинской Америки. В том числе такие операции проводились в Западной Европе, Северной Америке, Австралии и Новой Зеландии, заявляет ООН. Почти все эти случаи связаны с жизнью закрытых этнических групп и общин иммигрантов из стран Африки.

    ООН призывает положить конец этой практике. 6 февраля объявлен днем нетерпимости к женскому обрезанию.

    Женское обрезание может стать причиной серьезных проблем со здоровьем, в том числе и психических проблем. Женщины, подвергшиеся этой процедуре, сталкиваются с тяжелыми негативными последствиями калечащей операции на протяжении почти всей жизни.

    «Мне сделали обрезание, когда мне было 11 лет», — рассказывает Бишара Шейх Хамо из Кении.

    «Бабушка мне сказала, что обрезание обязательно для каждой девочки, это делает нас чистыми», — рассказывает Бишара. Однако ей не сказали, что из-за женского обрезания у нее будут нарушения менструального цикла, заболевание мочевого пузыря, высокая подверженность рецидивирующим инфекциям, а также что она сможет родить только с помощью кесарева сечения.

    Сегодня она выступает против женского обрезания и принимает активное участие в кампаниях против этой практики в ее стране.

    Что такое женское обрезание?

    Автор фото, Getty Images

    По данным ООН, даже в Испании в зоне риска находятся 18 тысяч девочек — преимущественно из семей иммигрантов

    Женским обрезанием называют проводимое без медицинских показаний частичное или полное удаление внешних женских гениталий (головки клитора, больших и малых половых губ).

    В мировом медицинском и правозащитном сообществах термин «женское обрезание» не используется c 1980-х годов. Обычно эту операцию называют «нанесением увечий женским гениталиям» и «калечащей операцией на женских половых органах».

    Омния Ибрагим, блогер из Египта, перенесла эту операцию и говорит, что для нее это было очень болезненным опытом. По ее словам, такая операция очень негативно влияет на личную жизнь и на самоощущение женщины.

    «Ты как кусок льда. Ты ничего не чувствуешь, ты не любишь, и у тебя нет желания», — говорит она.

    По словам Омнии, она страдает от тяжелых психологических последствий этой операции всю взрослую жизнь. Она говорит, что «тело связано с сексом, а секс — это грех». «Для меня мое тело стало проклятием», — говорит она.

    «Я привыкла спрашивать себя: действительно ли ненавижу секс, потому что меня учили бояться этого, или я действительно к нему безразлична?» -говорит Омния.

    Бишара пытается защитить других женщин от калечащей операции

    По словам Бишары, кроме нее в «операционной» были еще четыре девочки, которым также должны были сделать обрезание.

    «Мне завязали повязку на глаза. Связали мне руки за спиной. Мои ноги были раздвинуты, и они сделали разметку для операции», — говорит она.

    «Через несколько минут я почувствовала острую боль. Я кричала, орала, но никто не слышал меня. Я попыталась освободиться, но меня крепко держали за ноги», — вспоминает Бишара.

    По ее словам, это было душераздирающее воспоминание.

    «Это одна из самых жестоких медицинских процедур, и очень негигиеничная. Они использовали одни и те же лезвия, делая операцию нескольким девочкам», — говорит Бишара.

    Единственное обезболивающее и заживляющее средство — травы. «Они связали мне ноги, как козленку, и стали натирать меня травами. Затем то же самое сделали и с другой девочкой, и со следующей», — рассказывает Бишара.

    Хотя женское обрезание запрещено во многих странах, эту операцию продолжают делать в некоторых регионах Африки, Азии и Ближнего Востока. А также в других странах, где живут общины иммигрантов из стран, где практикуется подобная операция.

    Женское обрезание. Что это?

    Четыре типа женского обрезания

    Тип I. Клитородектомия. Предполагает полное или частичное удаление клитора.

    Тип II. Удаление клитора и малых половых губ.

    Тип III. Инфибуляция. Операция, при которой отрезаются либо малые половые губы, либо большие, затем плоть сшивается, таким образом закрывается клитор, отверстие уретры и вход во влагалище. Оставляется только небольшое отверстие для мочеиспускания.

    Эта практика особенно болезненна и опасна в связи с высоким риском возникновения инфекционного заражения. Фактически часто происходит так, что при такой операции оставляется слишком маленькое отверстие, из-за чего становится невозможен половой акт, также может возникнуть много сложностей при родах, которые будут угрожать как здоровью матери, так и ребенка.

    Тип IV. В эту группу объединяются все другие калечащие практики: прокалывание, выскабливание и прижигание клитора или области гениталий.

    Зачем делают эту операцию?

    Автор фото, Getty Images

    Женщины из народа Масаи (Кения) протестуют против запрета женского обрезания. Они считают, что девушки, которым не смогут сделать эту операцию из-за запрета, не смогут найти мужа

    Чаще всего в качестве причины проведения операции называются некие социальные нормы, религиозные убеждения, неправильные представления о гигиене. Это также считается одним из способов сохранить девственность и условием для заключения брака в некоторых культурах.

    Иногда женское обрезание становится своеобразным обрядом инициации — вступлением во взрослую жизнь. В ряде стран девушке почти нереально выйти замуж, если ей не сделали эту операцию.

    Хотя никакого положительного влияния на здоровье и гигиену такая операция не оказывает, однако в регионах, где практикуется женское обрезание, женщина, не подвергшаяся операции, считается нездоровой, нечистой и неподходящей для брака.

    Часто женщинам проводят эту операцию против их воли. Подавляющее большинство врачей во всем мире сходятся во мнении, что эта операция по сути является насилием в отношении женщин и нарушением прав женщин. Кроме того, если принять во внимание, что часто такая операция проводится еще в детском возрасте, то ее можно считать насилием в отношении детей.

    Где практикуется женское обрезание?

    Поскольку эта тема является фактически табуированной, многие женщины не хотят говорить открыто о том, что они подверглись операции.

    Юрист Шарлотта Праудман говорит, что по этой причине число женщин, подвергшихся операции, почти невозможно определить. Также сложность в ведении статистики связана с тем, что в тех странах, где делают эту операцию, девочки часто не посещают школу. Также они еще недостаточно взрослые, чтобы заявить о насилии.

    Представленная выше карта была составлена исследовательской организацией The Woman Stats Project на основе данных, которые им самим удалось собрать, а также на основе статистики, представленной ООН и ЮНИСЕФ.

    По данным ООН, большая часть операций по женскому обрезанию проводится в 30 странах Африки и Ближнего Востока. Также женское обрезание практикуется в некоторых странах Азии и Латинской Америки. Случаи проведения операции в странах Западной Европы, Северной Америки, Австралии, Новой Зеландии крайне редки и чаще всего относится к небольшим этническим группам или группам иммигрантов из стран, где практикуется обрезание.

    Женское обрезание запрещено в Британии. Недавно виновной в нарушении закона была признана живущая в Британии уроженка Уганды, которая позволила сделать обрезание своей трехлетней дочери. Приговор женщине будет вынесен 8 марта.

    Во многих странах, где практикуется женское обрезание, под запретом даже обсуждение это темы. Иногда это связано с боязнью услышать критику со стороны «чужих».

    В тех странах, где женское обрезание запрещено, эта тема также табуирована, но уже из-за страха подвергнуться преследованию со стороны правоохранительных органов.

    Фонд «Правовая инициатива по России» в 2016 году опубликовал доклад, в котором говорилось, что в дагестанских селах продолжают активно практиковать женское обрезание. По данным фонда, процедура женского обрезания сохранилась в основном в труднодоступных поселениях горных и равнинных районов Дагестана.

    Как говорили авторы доклада, операции в основном проводятся в кустарных условиях и часто приводят к серьезным психологическим проблемам у девочек и женщин.

    При подготовке исследования правозащитники столкнулись с целым рядом трудностей, главной из которых было нежелание местных жителей говорить на эту тему.

    Читайте также  Топ-10 фильмов мая 2018

    Жизнь«Женское обрезание»: Как вышло, что девушек до сих пор калечат

    Как мир борется с тем, что женщинам отрезают клитор

    • 6 июня 2018
    • 50946
    • 21

    В России вновь заговорили о калечащих операциях на половых органах девочек — проект «Правовая инициатива» опубликовал отчёт об этих практиках в республиках Северного Кавказа. Это уже вторая подобная публикация, первая вышла полтора года назад. На этот раз исследовательницы сконцентрировались на том, как к калечащим операциям относятся мужчины региона, а также изучили, как изменилась ситуация с момента публикации первого отчёта и изменилась ли вообще. Даже по приблизительным и самым скромным оценкам, жертвами калечащих операций на Северном Кавказе ежегодно становятся 1240 девочек, преимущественно из Дагестана.

    Калечащие операции на половых органах кажутся чем-то далёким, практикой из прошлого, но они распространены гораздо больше, чем кажется. Свидетельства о современных операциях можно найти не только в некоторых странах Африки и Азии и на Среднем Востоке, где сохранены патриархальные традиции, но и в странах, считающихся более «благополучными», например США или Сингапуре. По оценкам Фонда народонаселения ООН, в мире живут порядка двухсот миллионов женщин, ставших жертвами практики. Это число может быть гораздо выше, поскольку не все женщины признаются, что это произошло с ними: многие живут в закрытых сообществах и оберегают традиции от посторонних, другие стыдятся признаться в том, что с ними произошло, третьи не видят в произошедшем ничего страшного — и не хотят привлекать к этому внимания.

    Что такое «женское обрезание»

    Калечащие операции на половых органах девочек называют ещё «женским обрезанием», но от этого термина в мировой практике постепенно отказываются: он вызывает ассоциации с мужским обрезанием — процедурой, которая может проводиться по медицинским показаниям. На самом деле для «женского обрезания» нет и не может быть медицинских предпосылок — напротив, она может привести к серьёзным проблемам со здоровьем и даже смерти. В английском языке помимо термина «female genital mutilation», то есть «калечащие операции на женских половых органах», можно встретить ещё и выражение «female genital cutting» — это можно перевести как «повреждение» или «надрезание женских половых органов», в зависимости от типа процедуры.

    ВОЗ выделяет четыре типа практик в соответствии с их тяжестью. Тип I, или клиторидэктомия, подразумевает полное или частичное удаление клитора. В некоторых случаях удаляют только капюшон клитора или делают надрез. Тип II подразумевает удаление клитора и половых губ — иногда удаляют только малые половые губы, иногда и малые, и большие. При типе III (его ещё называют инфибуляцией или «фараоновым обрезанием») удаляют малые или большие половые губы, а затем ткани зашивают, оставляя лишь маленькое отверстие. Наконец, к типу IV относят все остальные калечащие операции на половых органах, например проколы, надрезы, прижигания или разрезы во влагалище.

    Чаще всего калечащие операции проводят на несовершеннолетних девочках. В половине стран, где они практикуются, им подвергаются в основном девочки до пяти лет; в других странах с ними чаще сталкиваются девочки-подростки. В Кении процедуру традиционно проводили в день свадьбы — чаще всего девушкам к этому моменту исполнялось восемнадцать-двадцать лет.

    Калечащие операции на половых органах могут привести к тяжёлым последствиям: играет роль и жестокость практики, и то, что она часто проводится нестерильными инструментами, а рану не дезинфицируют. Непосредственно после процедуры женщины испытывают ужасную боль, могут столкнуться с серьёзной кровопотерей, инфекциями, травмами и многими другими осложнениями — вплоть до смерти. В долгосрочной перспективе к ним могут добавиться инфекции мочеполовой системы, проблемы с менструацией (она может стать болезненнее, или у женщины может возникнуть проблема с выведением менструальной крови из организма), сексом (женщина испытывает боль во время полового акта, лишается способности получать удовольствие), трудности при родах и смерть новорождённых детей. После «фараонова обрезания» женщины могут ещё не раз проходить через операции: для половых контактов и деторождения ткани разрезают (этот процесс называется деинфибуляцией), а иногда после рождения ребёнка их могут вновь сшивать, и так несколько раз — а каждая операция означает новые риски. Всё это — не считая тяжёлых последствий для психики.

    Где и почему делают калечащие операции

    По данным фонда ООН в области народонаселения, калечащие операции на женских половых органах практикуют в двадцати девяти африканских странах (например, в Египте, Эфиопии, Гамбии, Гане, Кении, Либерии, Нигерии, Судане, Танзании, Уганде и других), некоторых сообществах в Азии (в Индии, Индонезии, Малайзии, Пакистане и Шри-Ланке), на Среднем Востоке (Оман, ОАЭ, Йемен), в Ираке, Иране, Палестине и Израиле, Южной Америке (в Колумбии, Эквадоре, Панаме и Перу), а также в отдельных сообществах Грузии и России. Жертвами практики также становятся в Европе, США, Новой Зеландии и Австралии — с ней сталкиваются эмигрантки из стран, где практика по-прежнему существует.

    Больше всего в мире распространены калечащие операции первого и второго типа. Через операцию третьего типа, то есть «фараоново обрезание», проходят около 10 % всех жертв — оно встречается в Сомали, Джибути и северной провинции Судана. Кандидат политических наук, юрист, президент Центра исследования глобальных вопросов современности и региональных проблем «Кавказ. Мир. Развитие» и одна из авторов отчёта о калечащих операциях в республиках Северного Кавказа Саида Сиражудинова отмечает, что на территории Кавказа большинство операций сводится к имитации «обрезания» (царапине, надрезу), но можно встретить и более жестокие формы практик.

    Как именно возникла практика, точно неизвестно. Официально ни одна из религий её сейчас не поддерживает, но практику нередко объясняют религиозными традициями, особенно в исламе. Правда, связывать калечащие операции только с религией нельзя — их проводят и по многим другим причинам.

    Юлия Антонова, юрист, сотрудничающая с проектом «Правовая инициатива», и одна из авторов отчёта, отмечает, что в Дагестане практику проводят закрытые общины, живущие в труднодоступных высокогорных районах и местностях восточного Дагестана: «Они рассматривают эту практику как часть этнического обычая, и с религией она не связана. Они продолжают её воспроизводить, потому что считают, что это часть культуры, часть идентичности, часть их самобытности. Над тем, чтобы этой практики не было, никто не работает — сами они от калечащих практик отказываться не планируют».

    В некоторых случаях калечащие операции связывают с представлениями о том, что это якобы более гигиенично. Многие считают, что практика должна сделать женщину «менее темпераментной», уменьшить её сексуальную активность — а так как она не получает удовольствие от секса, она не будет изменять мужу, и её брак останется крепким.

    Сами операции часто проводят старейшины сообщества. При этом патриархальную традицию поддерживают женщины — чаще всего калечащие процедуры проводят именно они. На Северном Кавказе процедуру, как правило, осуществляют близкие родственницы девочек: матери, тёти, бабушки. В некоторых странах процедура, наоборот, «медикализируется», и её делают медицинские специалисты: врачи, медсёстры, акушерки. Так происходит, например, в Египте, Судане, Кении, Нигерии и Гвинее; можно найти свидетельства того, что это есть и в Дагестане. Считается, что это делает процедуру менее опасной для здоровья и более гигиеничной, хотя опасные последствия для здоровья могут возникнуть в любом случае.

    Как с этим пытаются бороться

    Законодательно проблемой «женского обрезания» занялись относительно недавно — в восьмидесятых-девяностых годах. Сейчас законодательный запрет действует в двадцати пяти африканских странах (правда, в Либерии он был введён только в этом году — и только на год), а также во многих странах Европы, Австралии, Канаде и США. С 1997 года «женским обрезанием» занимается ООН — организация публично осуждает калечащие операции и призывает разрабатывать соответствующую нормативную базу.

    «Два года назад я была ярой противницей вмешательства государства в этот вопрос. Сейчас я думаю, что оно неизбежно и желательно, — отмечает журналист, шеф-редактор портала „Даптар“ Светлана Анохина по поводу ситуации, сложившейся в Дагестане. — С одной стороны, нужна та схема, которую мы уже разработали — воздействие через Минздрав, распространение буклетов, листовок, которые должны быть в каждой гинекологии, роддоме, районных больницах. Плюс строжайший приказ врачам докладывать о подобных случаях. С другой стороны, нужно жёстче работать с духовенством. Это калечащие практики, это издевательство над ребёнком, не достигшим совершеннолетия, принятие за него такого решения уголовно наказуемо. Об этом все забывают».

    Правда, одних законодательных инициатив недостаточно: процедуры могут по-прежнему проводить подпольно. Юлия Антонова считает, что повлиять на ситуацию на государственном уровне можно: в отчёте о ситуации на Северном Кавказе авторы приводят успешные международные стратегии. «Но нужно понимать, что если мы говорим, например, об африканских странах или европейских странах с большим наплывом мигрантов, там период борьбы с этими практиками составляет от тридцати-сорока лет. Мы пока только ищем путь», — добавляет она. Антонова также отмечает, что многие юридические нормы долгое время оставались «мёртвыми»: операции замалчивались, люди отказывались жаловаться на ближайших родственников, принявших решение об операции.

    «В отношении к проблеме практически ничего не изменилось. Даже те люди, которых в 2016 году поставили нос к носу с проблемой, сейчас будто забыли о ней, — говорит Светлана Анохина. — Я выложила в фейсбуке скрины со страницы одной из самых влиятельных мусульманских газет в Дагестане „Нур-Ул Ислам“, где прямым текстом написано, что надо обрезать, что это гарантирует всяческую пользу, в частности, нравственность. Этот пост был удалён, но аналогичный „ВКонтакте“ остался. Если мусульманская газета прямо призывает обрезать девочкам кончик клитора, понятно, что ни о каком прекращении практики речи быть не может». Эксперты считают, что для решения проблемы нужна в первую очередь просветительская работа, разъясняющая, какой вред здоровью наносит даже «символическая» операция. Юлия Антонова отмечает, что её должны вести местные общественные организации или гражданские активисты, которым доверяют жители.

    Саида Сиражудинова говорит, что в нескольких аварских районах, где традиционно проводилась практика, от неё отказались. Где-то это произошло под влиянием советской власти, политики атеизма и «раскрепощения горянки». Где-то изменения случились позже, около двадцати лет назад — благодаря религиозному возрождению, попыткам разобраться в вопросах ислама и имамам, которые говорили, что процедуру не обязательно или вообще не нужно делать.

    «Чтобы ситуация изменилась сейчас, необходимо повышать и общую, и религиозную грамотность населения, — говорит Саида Сиражудинова. — Важную роль играет позиция авторитетных для данной группы религиозных деятелей (шейхов, имамов, алимов) или структур, формирующих религиозную стратегию. Но не менее важна позиция местных религиозных авторитетов (на уровне села или общины — джамаата), с которыми население непосредственно сталкивается и кому задаёт вопросы. В большинстве случаев именно имамы сельского уровня способствовали искоренению операций».